При виде моей он прячется, будто боится ее или брезгует.
Шум улицы снова наполняет мою голову – тишина отползает, и я глубоко вдыхаю сырой воздух.
Домой я возвращаюсь благополучно, без приключений. Полночи я работаю над портретом сестры Стаса – впервые за долгое-долгое время. Выходит небрежно – сказывается долгое отсутствие практики, но я знаю, что выложилась на все сто. И я рада, что мои пальцы все помнят.
Я засыпаю под утро, с улыбкой, под одеялом, с приятной и такой знакомой тяжестью, которая наваливается после бессонной ночи с кистями и карандашами.
Кроме портрета незнакомой мне Эллы у меня есть набросок парня в капюшоне. Я запечатлела его в себе в тот момент, когда он обернулся ко мне, приложив палец к губам. Мне интересно увидеть его лицо. Но как же это глупо.
Глава 8
В воскресенье снова ярко сияет солнце – дожди и холод отступили под напором его лучей. Цветов от Поклонника так и нет. Он куда-то пропал – так же внезапно, как и появился. Это из-за того, что я за ним погналась? Из-за того, что не открыла ему дверь в ту ночь? Из-за Стаса? Как знать.
Если бы не Алиса и не медленно увядающие цветы в моей спальне, я думала бы, что сошла с ума и выдумала себе все. Я ведь действительно странная. Сколько ни убегай, сколько ни ставь преград, но признаться самой себе в этом все же нужно."
"Я не помню своего детства. У меня есть свой демон и мания преследования. Мне снятся странные сны с монстром. Мне дарит (или дарил?) цветы странный человек. Я совершила непростительную ошибку в прошлом.
Но сегодня я не хочу об этом думать – я очень устала от мыслей и стараюсь нагрузить себя по полной. Учеба снова меня спасает, хотя на какое-то мгновение я опять задумываюсь над тем, принесет ли мне удовлетворение моя будущая профессия.
Рисовать мне нравится гораздо больше. Дело не в том, что быть художником лучше, чем помогать детям, работая с их когнитивной и психоэмоциональной сферами. Дело в том, что мне больше нравится рисовать. И сегодня я отлично это понимаю. Руки сами тянутся к карандашам, я даже пытаюсь изобразить Стаса.
Но почему-то не получается – все не то, а в конце и вовсе ломается карандаш. Зато я присылаю ему фото портрета, и он радуется, говорит, Элла получилась великолепно.
«Сколько стоит твоя работа?» – спрашивает он. «Столько, сколько стоит работа человека, обучающего других кататься на скейте», – отвечаю я. «Ангелина, я же серьезно». «И я. Ты обещал меня научить». «Научу. Всегда выполняю свои обещания».
