Почти минуту царит молчание – я слышу только дыхание людей рядом. Затылок печет изнутри, и мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание. И наконец Стас дрожащим голосом говорит:
– Два.
– Ты уверен? – улыбается Габриэль, словно ангел. – Точно два? Точно-точно?
– Не знаю… Один… Или два, – теряется Стас.
Кажется, он на грани обморока.
– Ну же. Говори, – требует Габриэль, склонившись над ним. – Говори! Ну же, ну!
– Один, – решается Стас. Его глаза полны безысходного ужаса. Зрачок заливает радужку.
– Точно?
– Д-да.
– Точно один? – играет с ним Габриэль, как кот с мышью.
– Да! – с надрывом кричит Стас.
По знаку Габриэля Константин разворачивает Алису и Эллу.
На спине Алисы нарисована кривая бурая единица.
Она спасена.
Это малодушно, но я облегченно выдыхаю, но в следующий момент сердце пронзает тугая стрела острой боли.
Элла обречена. Она знает это и громко рыдает, с ее губ срываются бессвязные мольбы.
– Нет! Нет! – надрывая связки, с диким отчаянием кричит Стас. – Можно еще раз? Пожалуйста, Габриэль! Еще раз! Во второй раз я выберу правильно! Или лучше убей меня! Только ее не трогай!
– Слишком поздно, – пожимает плечами Габриэль.
Крики даймона его совершенно не трогают.
– Я все сделаю быстро, – обещает Стасу Константин и залепляет его рот. От его криков разрываются уши.
Он сдерживает свое обещание. Габриэль напевает какую-то песню без слов – мелодичную и веселую. Константин идет к Элле. У нее связаны только руки, и она пытается убежать. Получится ли у нее это? Нет.
Она падает, ползет, утыкается в стену, в дальний угол, и кажется, будто над ней возвышается величественный белокрылый ангел.
– Иди ко мне, – говорит Константин и хватает Эллу.
– Постарайся без особой грязи, – просит его Габриэль.
Взмах ножа. Полные ужаса крики. Эллы и Стаса. Отвратительный звук рассекаемой лезвием плоти. Булькающие звуки, от которых внутри все сжимается. И тишина."
"Мои глаза плотно закрыты. Я бы хотела, чтобы мне кто-нибудь закрыл уши, но не могу.
Снова плачу который раз за сегодня. Мои слезы болезненны. И мне кажется, что по моим щекам скатываются драгоценные камни.
Невыносимо пахнет ржавчиной, и по горлу поднимается тошнота. Я слышу странный звук – как будто по полу что-то тащат, и понимаю, что это тащат Эллу, которая молчит. Теперь она будет молчать всегда. Целую вечность. Интересно – существуют ли души? Глупый вопрос.
Габриэль поет. Эллу утаскивают. И я все же открываю глаза.
