Дамы, хотите выпить? У меня есть потрясающие коктейли. Не хотите? Что ж, ваше право.
Эти десять минут пролетают, как одно мгновение. Габриэль ходит между нами, крутя в руках мою отрезанную косу, и разговаривает то ли сам с собой, то ли с ангелами на стенах. А когда звенит таймер, подходит к Матвею, который бледен так, что кажется, будто его присыпали снегом.
– Ты готов сделать выбор? – спрашивает любезным тоном Габриэль, снимая с него скотч снова.
Матвей молчит, на его влажном от пота лбу выступают вены.
Яна и Алиса плачут.
– Ну же, говори. Кто умрет? Яна – медленно и мучительно или Ангелина – легко и быстро. Отвечай. Делай выбор, ты же всегда был таким решительным, друг мой. У тебя есть тринадцать секунд. Двенадцать, одиннадцать.
Он снова ходит между нами. И каждое его слово выстрел.
– Восемь, семь, шесть…
Я почему-то вспоминаю о маме – о своей, той, которая меня вырастила. Как же она без меня? Что с ней будет? Мама, прости. Я люблю тебя, даже если в нас течет разная кровь.
– Четыре, три, два…
Досчитать до одного Габриэль не успевает – появляется Константин. Его лицо хмуро. Он не похож на того вежливого водителя, теперь он кажется убийцей, жаждущим крови.
– Что такое? – с недовольством смотрит на него Габриэль.
– Вырубил Стаса, – коротко сообщает тот.
– И зачем?
– Он хотел позвонить в полицию.
– Не понял, – хмурится Габриэль, забыв про нас. – Успел?
– Нет. Я за ним приглядывал, как ты и просил.
– Тащи его сюда, – велит Габриэль, снова разъяряясь, – его перепады настроения просто поразительны.
– Сейчас. – Константин тотчас направляется к выходу.
Матвей провожает его мрачным взглядом. Сложно осознавать, что рядом всегда был предатель.
– Кстати, где Роза?
– Уехала. Ее машины нет.
– Хорошо, – бормочет Габриэль. – Ни к чему ей знать всю правду.
Он задумчиво смотрит на меня.
– Знаешь, вы с Розой похожи своей чувствительностью и ранимостью. Она мне ближе всех, но я никогда не рассказывал ей свою главную тайну – об охоте на людей.
Ее еще немного нужно к этому подготовить. И возможно, она будет охотиться вместе со мной. Мы могли бы охотиться втроем, Лиля, – вновь называет меня старым именем Габриэль, – но ты, как всегда, все испортила. Дрянная девчонка. Теперь ты никогда не узнаешь, что это такое – вкус охоты и блаженство, которое разливается по телу после удачного ее завершения.
Мне снова становится противно.
