Мы болтаем о поступлении, учебе, живописи, и, кажется, я впервые встречаю парня, который столько знает о мире искусства. Для меня это настоящая находка. Мы болтаем часа два до самого рассвета, даже забыв представиться друг другу. У него мягкий приятный голос и хорошие манеры, и я думаю, что он отлично рисует, не может быть иначе!
А потом разговор поворачивает не в то русло. Сначала речь заходит об изображении смерти в живописи. Мне не нравится это, а таинственный незнакомец в восторге."
"– Знаешь, когда людские души становятся воистину прекрасными, когда раскрываются в полной мере? – спрашивает он.
– Когда с ними играет смерть.
– И что, ты бы смог убивать, чтобы запечатлевать эту игру? – говорю я.
– Может быть. Во имя искусства и красоты совершались многие грехи, – смеется он.
– Это глупо, – отрезаю я, и его смех резко обрывается.
– Почему же?
– Убийство не может быть оправдано искусством. Убийство не может быть ничем оправдано.
– Думаешь? – щурится незнакомец.
– Уверена. – Мой голос звучит громко.
– Любую уверенность можно поколебать. Каждый легко может стать убийцей, – мягко говорит незнакомец. – Даже такой безгрешный ангел, как ты.
– Я?
Мне не нравятся его слова, и вся та симпатия, которая зародилась во время нашего разговора, угасает.
– Я не стану убийцей. Кто я такая, чтобы лишать людей жизни? К тому же я не ангел, да и ты не демон, – вырывается у меня.
Его пристальный взгляд мне совсем не нравится.
– Извини, мне пора. Спасибо за беседу, – скороговоркой говорю я и пытаюсь убежать.
– Стой, – хватает он меня за руку. – Мне нужна твоя помощь, ангел.
– Какая? – изумляюсь я.
– Хочу кое-что понять или, может быть, доказать. Удели мне десять минут, хорошо?
Незнакомец достает свой телефон и показывает мне фото двух детей. Мальчик и девочка лет десяти или чуть меньше. Они оба изнеможены, лежат на больничных кроватях, но улыбаются. Дети не боятся улыбаться.
– И что ты хочешь этим сказать? – нервно спрашиваю я, вглядываясь в худые детские личики.
– Это дети, которые нуждаются в срочной трансплантации сердца.
Инга и Макар. Они ждут, пока им предоставят квоту на трансплантацию в Индии у нас не делают таких операций. Но ты ведь понимаешь, что они могут и не дождаться?
Внутри у меня все холодеет.
– Что ты имеешь в виду? – шепчу я.
– Я могу помочь одному из этих детей, – говорит незнакомец. – У меня есть деньги, чтобы оплатить операцию одного из них. Помоги мне выбрать, кому помочь? Мальчику или девочке?
– Ты шутишь? – спрашиваю я зло.
