– Принцесса! – кричит Матвей, видя, что девушка открывает глаза. – Не бойся, все будет хорошо! Поняла меня?
– Закрой ему рот – шумно, – велит Габриэль Стасу и подходит к Ангелине.
Стас тотчас достает широкий скотч и грубо залепляет рот Матвея.
– Будь послушным мальчиком, – шепчет он, подмигивает ему и уходит – так хочет Габриэль.
Матвею кажется, будто в его голове разрываются снаряды, и сам он внутри похож на безжизненный, выжженный пустырь. Одна его часть говорит, что все кончено, Князь не отпустит их, и все, что Матвей может сделать, – выторговать несколько лишних часов жизни или облегчить смерть.
Вторая часть хочет бороться до самого конца.
Он был слишком беспечным, слишком уверенным в себе. Князь переиграл его, как ребенка.
– Привет, ты как? – заботливо говорит Габриэль, склонившись к Ангелине, на тонком лице которой печать ужаса.
– Где я? – спрашивает она слабым голосом. Что происходит?
Она видит связанного Матвея, понимает, что и сама обездвижена, и испуганно вскрикивает. В ее ореховых, широко распахнутых глазах – дикий страх.
– Ты у меня в гостях. Наша третья встреча, – поясняет он Матвею, не сводящему с них глаз.
– Что ты хочешь?.. – потерянно шепчет Ангелина. – Что тебе нужно?..
– На самом деле я преследую две цели, – задумчиво отвечает Габриэль. – Во-первых, прохожу свой лимб. Да-да, Матвей, ты не ослышался – это моя игра, не твоя. Я с самого начала все продумал. Конечно, не все шло по плану, приходилось вносить коррективы, и в конечном итоге это заканчивается не совсем так, как я планировал… Но ты же меня знаешь, друг мой, я всегда умел импровизировать.
Тебе не стоило так легкомысленно относиться ко мне и к моему «Легиону». Я знал, что ты хочешь, с первой минуты, как ты здесь появился. Знал, что ты ищешь того, кто виноват в смерти брата. Но ты с самого начала не понимал, что виновных нет. Твой брат – самоубийца, который сам решился на этот отчаянный шаг, сам совершил этот грех. Если кто виноват, то только он. Ну или ты. Ты ведь мог же его спасти? Ты опоздал на пару минут.
Матвея трясет от этих слов, его глаза наливаются кровью, но он все так же ничего не может сделать. Он словно беспомощный ребенок.
– Ты думал, что ты Немезида, карающая своим мечом, – продолжает ровным тоном Габриэль. – Но ты просто дурак, который не может отличить правду от вымысла. Я принял тебя в «Легион» только для того, чтобы ты стал частью моей игры. Так же, как и твой брат стал частью игры той, которую ты столь отчаянно искал.
