– Не смей расклеиваться! Слышишь? Не знаю, приемная ты там или нет, но мама у тебя классная! И очень тебя любит! Поэтому даже не думай о всякой чуши! Возвращайся домой и поговори с ней, слышишь?
– Слышу, – всхлипываю я.
– Тетя Наташа в тебе души не чает… – На этом связь обрывается. Я перезваниваю Алисе, но ее телефон отключен. Разрядился, как она и предупреждала.
Тогда я зачем-то набираю телефон мамы – она несколько раз мне звонила, но я не брала трубку. Боялась с ней говорить.
– Ангелина, ты где? Почему не дома? Почему не берешь трубку? Что-то случилось? – обрушивается она на меня, и я слышу в ее голосе беспокойство.
Она ведь действительно любит меня, моя мама? Даже если я неродная?
– Извини, я не слышала звонков, поставила на беззвучный режим, – говорю я. Я не хочу плакать, но слезы стали моим проклятием. Они текут и текут.
– Ты плачешь? – настороженно спрашивает мама. – Веточка, что случилось? Это из-за Матвея?
– Да, мы поругались, – снова лгу я. – Мам, я…"
"Я хочу сказать, что нашла документы об удочерении и смерти ее родной, настоящей дочки, но не могу.
Просто не могу открыть рот. Мне кажется, что мое горло забито стеклянной крошкой.
– Все ругаются, Веточка, – уверенно говорит мама. – Помиритесь. А если… если Матвей обидел тебя, я сама с ним разберусь, хорошо?
Я закрываю рот ладонью и беззвучно плачу, чтобы не слышала мама. Она говорит мне добрые, успокаивающие слова и зовет домой. Там меня ждут горячий ужин и любимые клубничные пирожные.
– Давай сегодня вместе посмотрим какой-нибудь фильм? – мягко предлагает мама. – Хочешь, «Красотку»? Или «Энни Холл»? Или «Мою прекрасную леди»?
Я почти успокаиваюсь и обещаю маме приехать домой.
– Слушай, когда я убиралась, такую странную штуку нашла… – говорит вдруг мама. – На телевизоре.
– Какую? – спрашиваю я без интереса.
– Маленький черный квадратик – помещается на пальце. Знаешь, очень похоже на миниатюрную камеру… Хотя я в этом, конечно, не разбираюсь…
– Что? – удивленно спрашиваю я.
– Камеру?
– Я думала – может быть, это твое. Но как-то подозрительно.
– Я приеду домой и разберемся, – испуганно говорю я. – Может быть, это просто какая-то деталь отпала?
– Как знать. Жду тебя, Веточка, – говорит мама со вздохом и отключается.
Я залпом допиваю глинтвейн со вкусом собственных слез и хочу уже встать, однако передо мной вдруг появляется Стас. Он без разрешения садится за мой столик. Его светлые глаза наполнены тревогой.
