Но она не нападает на меня откровенно – все так же делает вид, что меня нет, и болтает такое, от чего у меня немеет язык.
– У Веселова совсем стало со вкусом плохо? спрашивает она подругу. – Как он мог выбрать это?
Я стискиваю зубы. Какого черта, а? Ну какого?
– Я в нем разочарована, Яна. Абсолютно! Отказаться от такой шикарной девушки, как ты, и выбрать это недоразумение, которое стоит на каблуках, как корова на льду.
– Что ты хочешь? – говорю я Лике звенящим от глухой ярости голосом.
Мне хочется вцепиться в ее волосы, выдернуть так, чтобы на коже осталась кровь.
Но она продолжает меня игнорировать.
– Интересно, сколько Матвей потратил на ее прикид? Все шмотки фирменные, в ушах бриллиантики – сколько там карат? Он так старался сделать из нее человека, чтобы было не стыдно показать обществу, но всем ведь понятно, кто она такая! На ней эти бриллианты – как седло на собаке. Угораздило же Матвея найти какую-то нищебродку, – сетует она, насмешливо глядя мне в глаза.
Мой взгляд направлен на пустой бокал Матвея.
Я думаю, что, если его разбить, получится отличная штука, чтобы оставить на загорелых щеках Лики кровавые полосы. А может быть, это думает демон. Мой разум затмевает глухая колкая ненависть.
– Лика, не надо, – пытается остановить ее Яна.
Ей неловко, и она старается не смотреть на меня.
– А что?
– Перестань.
– Разве я говорю неправду? – широко улыбается Лика и снова смотрит на меня в упор. – Он сам сказал, что потратил на нее кучу бабла. Что решил с ней поразвлечься.
Что бросит ее через неделю-другую. Что она никто. А вот ты…
– Лика! – повышает голос Яна. – Не надо…
Договорить она не успевает. Звонкий звук разбившегося бокала заставляет ее замолчать. В осколках мерцает мертвый огонь. Ярость зашкаливает, сияет, как солнце в речной воде, и ее блики заставляют мой разум мутиться.
Я снова будто бы не в своем теле, а наблюдаю откуда-то сверху.
– Истеричка, – презрительно смеется Лика. Не смотри на меня такими глазками, крошка. Я сожру тебя с потрохами, как акула мелкую рыбешку.
– Лика! Уже не смешно! – снова вмешивается Яна. – Ангелина, ты все не так поняла!
Встав, подбираю самый большой осколок и сжимаю в кулаке. Острые края ранят мою ладонь, и тонкой струйкой течет кровь. Резкая боль помогает мне прийти в себя. Они замолкают. Я подхожу к Лике, заставив ее нервно обернуться, но не трогаю ее. Лишь протягиваю руку к ее бокалу с недопитым вином, разрешая крови капать в бокал. Рубиновое – к рубиновому.
