— Я еще говорила, что Конвея, то есть тебя… даже нельзя сравнивать, — его рука замерла, а мой голос задрожал. — С мужем все было сложно. Под видом заботы обо мне он умудрялся делать так, что я сама себя не выносила. Всегда виновата — тут сглупила, там проморгала, здесь опять повела себя, как рассеянная дурочка. Я растеряла подруг и даже с семьей общалась реже. Но я сопротивлялась. Ему это не нравилось. Ребенка… Мы так и не сумели. Расставание оказалось ямой, куда я падала слишком мучительно. Зато после него мне ничего было не страшно.
Я снова училась жить сама по себе, маленькими шажками и, честно, не торопилась в мужские объятия.
— А тот другой?
— О, там я довольно быстро сообразила, что он недалекий индюк. И за симпатичной внешностью ничего больше. Какой тогда смысл совместно питать иллюзии…
— Милая, — сказали мне глуховато, но вполне проникновенно.
После этого Минотавр приподнял колено вместе со мной повыше, а голову прислонил к своей широкой груди. Поцеловал в висок. Я немного растерлась.
Его сердце стучало редко и очень мощно.
Сейчас он мало походил на огромную гору мышц, каким он мне обычно являлся. Мышцы, конечно, никуда не делись, а вот по габаритам он оказался примерно таким же, как мэр.
Какое совпадение. Мы вдали от всех, кто мог бы нам помешать. У бога очень вовремя иссякли силы для возвращения в Бездну. Он уменьшился и резко поумнел. Кроме того, Тэнгир имел представление о том, что происходило с ним, когда он был Конвеем — чем герцог похвастаться не мог.
Это раздвоение сознания — уже единственное, что отделяло их друг от друга.
— Тебя не смущает, что этих мужчин… больше одного? — поинтересовалась я, исключительно чтобы снизить остроту момента.
Если закрыть глаза, то можно проигнорировать, что его собственные так далеки от человеческих. А запах… Горьковатых цветов. Такой характерный, лишенный сладости, потому что солнце всегда заслоняли деревья-исполины. Свежего утра в лесу… Он, что, специально перенял запах Эллиота, или это я решила, что лучше обмануться?
— Ты их забудешь, — заверил меня Тэнгир.
Вот теперь я возмущенно попробовала подняться.
— Нет, я фигурально. Не захочешь вспоминать. Моя Лилия.
Его губы, как всегда, настигли мои сверху. Голова кружилась, усиливая путаницу. Сумерки. Отблески костра на плотно-серых скалах… Какой неторопливый поцелуй. И вроде бы ни к чему не принуждающий, но мне и голову не отвернуть. Тэнгир удерживал меня двумя руками.
