— Папа, папа, мы нашли отпечаток огромной башки. Во-о-о-о-от такой!…
Глава 62
Когда мы поднимались на третий этаж, то не переставали переругиваться с лордом. Конвей утверждал, что древний бог не смог бы хозяйничать в Бездне — только демон и никого кроме.
— Вы не смыслите в мироустройства, — чеканил он. — В атмосфере Бездны комфортно только рожденным здесь. Другие расы, наоборот, теряют присущую им силу. Ваш минотавр просто треплется, чтобы произвести впечатление. Какой-нибудь средненький демон. Они все как под гребенку похожи на крупный рогатый скот.
Внутренне я протестовала. Зверь явно не испытывал тяги к болтовне или хвастовству. Исполинские размеры и заключенная в ним сила ошеломляли сами по себе. Правда, в этот раз он далеко не был так нежен, как мне запомнилось по последнему сну.
Впрочем, Конвей не услышит от меня ни слова, которое бы сошло за комплимент второму рогатому. Над герцогом и так клубился дымок.
— Зачем тогда искали в первом круге по вашей наводке? Вы сразу сказали, что его печать — доказательство недюжинной магической силы.
Если животная ипостась у высшего демона тоже бык, так что в этом такого обидного?
На этот вопрос герцог не стал отвечать прямо:
— Демоны могли бы обходиться одной-двумя получеловеческими ипостасями, но они излишне доверяют звериной мощи. В ущерб разуму… И вот результат. Бешеный собрат, вообразивший себя богом.
К моему удивлению, подробностей я дождалась от Френсиса, который замедлил шаг, прислушиваясь к нашему разговору.
— Папа недолюбливает многосоставные сущности.
Он считает, что это вредит концентрации. Всегда приводит в пример предыдущего владыку. Тот, защищая город, сжигал его, обернувшись лавовым монстром, или, отражая нападение варваров в виде дракона, изрядно проредил собственное войско… В общем, папа, чтобы доказать им всем, заключил свои ипостаси в родовой перстень и снял его. И все равно остался самым сильным демоном в столице и, может, во всей Бездне
Мы пришли. В холле стены были облицованы плитами из натурального нефрита с прожилками.
Выш и юный лорд обвели магические следы чем-то вроде светящегося мела — и все любовались на профиль минотавра, по щеке и лбу которого в разные стороны расходились причудливые узоры.
Память услужливо подсказала, что по размерам эта голова не уступила бы голове буйвола из моего мира. Вот только принадлежала она скорее человеку.
— Не иллюзия, — с облегчением выдохнула я.
— Здесь он скорее всего грохнул чем-то значительным. Видимо, с ментальным усилением.
