Есть редкие исключения, лишь подчёркивающие правило.
- То есть... - я сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле, - я не просто так сюда попала? Не случайно? А целенаправленно в жёны этому… - замялась, подбирая подходящее определение лорду Вэйну, - этому чешуйчатому гаду?
- Угадала.
Вот только отвечает мне не Кошка, и не Жерар.
Глава 36
Медленно поднимаю взгляд на возникшую в дверном проёме фигуру, и сердце пропускает болезненный удар.
Молодец, Нюта, договорилась. Готовься разгребать последствия.
Лорд Эридан Вэйн стоит на пороге, даже не потрудившись снять тяжёлое пальто.
По чёрной ткани стекают капли от тающего снега, а в распущенных волосах, небрежно раскинувшихся по плечам, поблёскивают белые снежинки. Холёное драконье лицо непроницаемо, но в глазах плещется такая буря, что я невольно вжимаюсь в стул.
И что мне делать?
Извиниться за чешуйчатого гада?
Я ж на самом деле так думаю. И это самый лестный эпитет после того, как он напал на меня с поцелуем!
Пока в мозгу лихорадочно крутятся шестерёнки, Эридан молча делает несколько широких шагов к столу и бросает передо мной газету.
Листы во влажных разводах неохотно шелестят, и я цепенею, увидев собственное лицо на первой полосе.
«Пропала юная Анита Дезмонд»
Это заголовок скоро будет сниться мне в кошмарах!
Желудок сжимается в тугой комок, во рту пересыхает. Я отвожу взгляд, не в силах смотреть ни на фотографию, ни на возвышающегося надо мной дракономужа.
В висках стучит одна мысль - вот теперь, девочка, ты точно влипла.
- Кошка, Жерар, - голос Эридана неожиданно спокоен, но от этого спокойствия веет арктическим холодом, - оставьте нас.
Напряжённо выпрямляю спину, готовясь к худшему. Сейчас он либо прикажет отвезти меня к мистеру Дезмонду, либо просто выставит за дверь!
Стоит подумать, как я снова увижу мерзкое лицо домашнего тирана и перекошенную от зависти морду Вивьен, щёку обжигает фантомной болью, а к горлу подкатывает тошнота.
Не вернусь.
Ни за что!
Хоть убей!
Эридан дожидается, пока за Кошкой и Жераром закроется дверь.
Несколько секунд в кухне царит гробовая тишина, нарушаемая только воем ветра за окном, как внезапно жёсткие губы лорда кривятся в холодной усмешке.
- То, что я попросил вас выйти, - цедит он сквозь зубы, не поворачивая головы к двери, - не означает, что вам позволено подслушивать.
До моих ушей доносится тихая возня и спор на пониженных тонах:
- Дышать надо было тише.
- Сам сопел как паровоз!
- Да пошли уже, иначе они никогда не помирятся.
