– Эридан, – шёпотом зову его, а умом понимаю, что он меня не слышит. Ладонь машинально гладит метку, как единственную ниточку связи с Истинным, — пожалуйста, спаси меня. Я больше не буду на тебя ругаться и спорить с тобой.
Горячие слёзы стекают по щекам, оставляя солёные дорожки, и я неловко пытаюсь стереть их рукавом платья.
– Ты, конечно, жуткий сноб, и я не всегда понимаю тебя, но ты никогда не хитрил. Ты всегда говорил так, как есть, – мой шёпот растворяется в тишине чердака. – Даже когда это было жестоко или неприятно.
Ты не причинил мне вреда, не гнал на улицу, заботился как мог и спас мне жизнь.
Прислоняюсь затылком к стене и подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками. Усталость наваливается тяжёлым покрывалом. Глаза закрываются сами собой, и я соскальзываю в сон.
Мне снится зимняя ночь. Бреду вдоль дороги, утопая по щиколотку в снегу и поскальзываясь. Вокруг стоит пронизывающий мороз, что забирается под одежду и заставляет меня дрожать. Холод проникает до костей. Жуткий, неестественный.
Куда иду?
Зачем?
В немом отчаянии поднимаю голову к ночному небу и замираю.
Там, среди россыпи звёзд, я вижу силуэт дракона. Зверь движется рывками в сторону Милфорда, и невооружённым глазом заметно, что каждый взмах крыльев даётся ему с трудом.
Внезапно дракон теряет высоту. Огромное тело падает, оставляя за собой тёмный след на фоне звёздного неба. Не раздумывая ни секунды, я бегу в ту сторону, где он должен приземлиться."
"Снег скрипит под ногами, дыхание вырывается облачками пара, сердце колотится как ненормальное.
Наконец, я вижу огромную тёмную фигуру, распластавшуюся на снегу.
Но когда подбегаю ближе, на месте дракона лежит человек.
Эридан.
Кожа неестественно бледная, с синеватым оттенком, как у мертвеца. По лбу стекают капельки пота, мгновенно кристаллизующиеся на морозе.
Муж не видит меня и не чувствует моё присутствие. Затуманенный взгляд устремлён в небо.
Губы беззвучно шевелятся, как будто он произносит заклинание.
Или прощается.
Опускаюсь рядом с ним на колени, протягиваю руку, чтобы коснуться его лица, но в этот момент от его тела отделяется призрачная фигура.
Сначала неясная, размытая, она постепенно обретает очертания дракона. Зверь, сотканный из света, поднимает голову к небу и издаёт неистовый рёв, от которого дрожит земля.
Резко просыпаюсь, задыхаясь, будто это я только что кричала. Рука горит, как от прикосновения к раскалённому железу.
Закусив губу от боли, я ползу на четвереньках к двери, поближе к свету.
