Я схватила его и выставила перед собой:
– Вы меня тут чем-то пичкали? Отвечай!
Герцогиня начала приходить в себя. Она смотрела на меня зло и исподлобья. И тут я увидела, что её глаза заволокло чем-то тёмным. Взгляд стал чернее ночи.
Недолго думая, я метнулась в сторону двери, дёрнула её на себя и выскочила в длинный коридор.
На полу лежали красивые узорчатые ковры, на стенах висели картины с летающими ящерами и чьи-то портреты. Но окон не было, лишь светильники на стенках плясали жёлтыми огоньками.
Разглядывать времени не было.
Боясь погони, я побежала по коридору босая в тонкой белой рубашке до пят. То и дело казалось, что наступлю себе на подол. Мельком отметила, что мои руки выглядели исхудавшими и немного странными, будто в пятнах.
Послышались какие-то голоса. В том числе и мужской.
– Изабелла сбежала! – послышался голос вдовствующей герцогини.
Я рванула в другую сторону с бешено колотящимся сердцем.
Найдут!
Убьют!
Дом казался огромным. Мебель, что встречалась, была старинной и непривычной глазу.
Я ещё больше уверилась, что попала в логово психопатов-маньяков.
В какой-то момент я спустилась по широкой лестнице и оказалась в огромном обеденном зале. Солнечный свет бил в окна, за ними пели птички. Я метнулась к стеклянной двери, ведущей на улицу. Подбежала к ней, и тут увидела в стекле своё отражение.
Это было не зеркало, но что-то рассмотреть было можно. И я едва не закричала от ужаса.
На меня смотрела измученная женщина лет сорока пяти или даже старше. Иссохшая и худая, будто больная анорексией.
Её бледное впалое лицо обрамляли длинные чёрные волосы, висящие неухоженной паклей. Кожа была, как пергамент. Губы истончились и посинели.
Но это была я! Абсолютно точно! Мои глаза, моё лицо, пусть и изувеченное чем-то до невозможности.
Что они со мной сделали?! Передо мной будто была другая Изабелла.
Уши заложило, в висках бился пульс. Я хватала ртом воздух, утопая в ужасе происходящего.
И вдруг моего плеча коснулась чья-то рука.
Я развернулась и инстинктивно, движимая диким первобытным страхом, всадила свой маленький нож в того, кто посмел коснуться меня.
Лезвие беспрепятственно вошло в мужское плечо.
Я увидела, как рубашка Маркоса окрасилась кровью. Меня обожгло испугом. Я никогда не причиняла вред человеку.
Глаза цвета янтаря впились в моё лицо, изучая, отмечая каждую деталь.
– Изабелла, – низким голосом спросил Маркос. – Что на тебя нашло?
Он выдернул из плеча нож, будто ничего и не случилось.
