– Дядя, надеюсь двух сиделок тебе достаточно, и они ухаживают за тобой, как положено.
Судя по налившимся кровью глазам, Гробовой Барон был мне совсем не рад. Но сказать ничего не мог, так что выбора у него не было, кроме как слушать меня."
"– Сегодня мы с Алехандро едем загород. Хочу осмотреть земли, которые вам великодушно оставили бывшие подельники. Вот увидите, я не дам нам всем обнищать. Думаю, сад с розами был бы кстати. Можно продавать их в магазины на букеты. Или даже открыть лавки самим… Выздоровеете, а вас уже и не будут называть Гробовым Бароном! А может… Цветочным? Чудесно, правда?
Палец барона, которым он мог шевелить, гневно задрожал.
– Кажется, барон Монтеро не слишком согласен с тем, что вы говорите, – отметил Алехандро.
– Глупости! Он просто рад, что мы не умрём в нищете, – улыбнулась я, вставая с котом на руках.
Мы вышли из комнаты, оставив дядю на сиделок. Кота я отпустила на первом этаже, велев слугам накормить.
Когда мы вышли из дома и уже хотели сесть в экипаж, к Алехандро подбежал паренёк лет восемнадцати в жёлтой рубашке навыпуск и стоптанных старых башмаках.
Он протянул моему помощнику бумажку. Взамен Алехандро бросил пару монет пацану, а сам развернул записку.
– Вдовствующая герцогиня Наварра покинула Марбелью, – он испытывающе посмотрел на меня.
– Вы следили за ней? – спросила я хрипло.
Уже от одного её имени по коже шёл озноб. Ненависти. Боятся мне её надоело.
– У меня есть люди в городе, которые выполняют всякие мелкие поручения. Я попросил их наблюдать за ведьмой.
– И куда она собралась?
– Это уже не в моей компетенции. Она поехала на восток. Видимо, в столицу?
Мы с Алехандро сели в экипаж, уже ожидающий нас.
Я попыталась на время выкинуть из головы Алиссию.
Её сынок был куда ближе ко мне. Причём во всех смыслах. Сомнений не было, что он очень скоро даст о себе знать. Не сегодня, так завтра. Нужно было выработать стратегию поведения. Я должна быть осторожна, но при этом поддерживать в нём интерес к своей персоне.
Но это всё потом. Сейчас время заняться делом.
Я пригладила ткань своего нового наряда.
На мне было голубое платье Луизы, которое она оставила в шкафу. Оно было сшито из легкой, плавно струящейся шёлковой ткани и имело длинные, слегка воланистые рукава и глубокий вырез, украшенный тонкой ручной вышивкой из мелких жемчужин. Юбка платья расширялась к низу и была обильно декорирована всё теми же жемчужинами. Пояс на талии был подчеркнут изящным бантом.
Надо сказать, в шкафу осталось всего три платья.
