Когда дверь в мою комнату открылась после непродолжительного стука, я помедлила прежде чем обернуться. Собралась с силами, пытаясь унять бешено стучащее сердце, но не получалось.
Муж стоял на пороге, в его взгляде было столько невысказанной нежности, что я едва не задохнулась. Сделала шаг назад, уперлась поясницей в подоконник.
– Маркос? – мой голос был сам на себя не похож.
Я даже не знала, что от него ждать. Вдруг он меня ненавидит? За то, что я желаю забрать дочь, за то, что всё это время скрывалась.
За то, что дурачила его.
Он шагнул в комнату, не сводя с меня тяжёлого взгляда.
– Мне жаль, Белла, – произнёс он спустя несколько секунд. – Я заблуждался и ошибался столько раз, что потерял нить, когда всё пошло наперекосяк. Я не жду, что ты простишь меня.
Никогда не думала, что муж признается в том, что был не прав.
– Прошли те времена, когда я винила тебя и жаждала отмщения, – устало произнесла я. – Сейчас у меня другие приоритеты.
– Элена?
Я кивнула, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
Моя милая и любимая доченька. Совсем скоро мы будем вместе, и больше никто нас не разлучит.
– Ты ведь приехал, чтобы отвезти меня к ней?
– Да, кучер напоит лошадей и поедем.
Мы оба понимали, что это лишь предлог. Не могли лошади так быстро устать даже от мадридской жары.
– Как ты себя чувствуешь? – Маркос подошёл почти вплотную.
Я видела, что он хочет коснуться меня, но осторожничает. Я и сама не знала, как себя вести с мужем. Мы одновременно и близкие, и чужие друг другу.
Странное чувство терзало меня.
– Мне лучше. Есть небольшая слабость, но врачи говорят, что это скоро пройдёт.
– Ты была такая бледная. Всё случилось, потому что я не распознал сразу врага. Не понял, что Алиссия была самым настоящим злом.
– В твоё оправдание могу сказать, что этого никто не понял, – горько усмехнулась я. – Ты считал её матерью, нормально то, что ты верил ей. Но знаешь, что ненормально? Твоё отношение ко мне.
Маркос взял мою руку и поднёс к губам.
Я задержала дыхание, когда его губы коснулись кожи. Медленная и мучительная пытка. По коже поползли мурашки, а внизу живота сразу заныло.
Он по-прежнему был для меня самым желанным мужчиной. Единственным."
"Эта мысль прострелила сознание. Я резко убрала руку и ускользнула прочь, отходя в сторону.
– Не надо, Маркос, – прошептала я.
Лучше я буду всю жизнь одна, чем снова кому-то доверюсь. Тревога сжимала сердце в ледяных объятиях.
