Не стоит задерживаться, – императрица с опаской посмотрела мне за спину.
Я не попрощавшись выскользнула из ложи. И едва сделала несколько шагов, как увидела торопливо идущую Алиссию. Я успела скользнуть в нашу с Маркосом ложу до того, как её взгляд упал на меня.
– Где ты была? – тут же спросил он. – Представление давно началось.
– С твоей матерью, – ответила я, присаживаясь рядом."
"Сил, чтобы улыбаться, у меня уже не было. Я была слишком ошарашена тем, что произошло буквально за последние полчаса. Прибывая в столицу, я ошиблась, беря в расчёт только то, что мне было известно.
Слишком много произошло и изменилось за полгода. А императрица вообще оказалась тёмной лошадкой.
– Она была груба с тобой?
Сначала я хотела ответить, что всё в порядке. Снова стать осторожной. Но вдруг поняла: а какого чёрта? Ставки повышаются, так почему бы и мне не сказать Маркосу больше, чем обычно?
– Твоя мать невыносима. И да, она была груба.
Герцог повернул голову, глядя на ложу, где расположились вдовствующая герцогиня и императрица.
Но они на нас даже не глядели, разговаривали о чём-то между собой. Причём со стороны выглядело, будто Алиссия давит на императрицу. Та сникла и отводила глаза. Я не думала, что свекровь может быть грубой с Беатрисой в открытую.
– Тебе не стоит встречаться с моей матерью наедине, – холодно ответил Маркос. – Стоило послушаться меня и не идти с ней.
Я повернулась, окидывая герцога насмешливым взглядом:
– Кажется, между вами нет особой любви. Даже странно, ведь на мой взгляд вы очень похожи.
– Какая муха тебя укусила? – Маркос склонился ближе ко мне, всматриваясь в глаза.
Мне стало не по себе от его проницательного взгляда, я начала волноваться, что перегнула палку. Всё-таки не стоит засовывать голову в пасть льва, даже если кажется, что приручила его.
– Про твою мать ходят странные слухи, – негромко сказала я, глядя ему в глаза.
Маркос помрачнел:
– А ты, значит, любишь слушать сплетни? Про тебя тоже много болтают, Луиза.
Я лишь передёрнула плечами:
– Про меня не болтают, что я мучаю молодых беззащитных девушек.
Это наводит на определённые мысли. Скажи, Маркос, твоя жена точно была невменяема? Точно она виновна в том, что случилось с твоей дочерью?
В моё предплечье впилась мужская рука, грубо дёргая меня ближе к герцогу:
– Не забывайся. И лучше помолчи. Думай о том, что говоришь и кому.
Я резко встала, вырываясь и рванула на выход. Выскочила в коридор, чувствуя, как горят щёки. Но я не жалела, что вышла из себя.
