Только в моём деле это совсем не пошло бы на пользу.
– Послушайте, сеньор Торрес, я в последний раз прошу по-хорошему. Давайте договоримся.
– Мне не о чем с тобой говорить. По-хорошему она просит… и что ты мне сделаешь, женщина? Сунула нос в мужской мир, пожинай плоды!
– Вот что, дохляк, – прогремел Алехандро, положил одну руку на стол и склонился к мужичку ближе: – Ты должен быстро всё исправить. Успокой этих бедных женщин и скажи, что не будешь драть с них три шкуры за свои поганые цветы, иначе…
– Угрожаете? – почти взвизгнул Хавьер Торрес, вскакивая с места, на его лице безумно вращались бледно-голубые глаза с болезненно красными прожилками.
– Я буду жаловаться! Обращусь к стражникам, и вас обоих запихнут в застенки!
Я тоже встала с места и слегка коснулась руки Алехандро:
– Не стоит.
Меньше всего я сейчас хотела проблем с законом. А этот Торрес явно та ещё истеричка.
– Я ему бошку могу проломить, чтобы научить уважать женщин, – глухо ответил Алехандро, буравя взглядом крысёныша.
– А потом ещё сломаю колено для верности. Чтобы закрепить урок. А после уже и поговорим о делах. Если ублюдок сможет говорить. Скорее всего ему придётся только слушать и кивать.
Проклятые методы каморры! Так мы только накличем беду.
– Только подойди ко мне. Я буду кричать, – пролепетал Торрес, пятясь к стене. – Все пойдёте за решётку! Все до единого! Но я от своего не отступлюсь!
– Пойдём, – я потянула Алехандро за рукав. Он не сводил с Торреса бешенного взгляда."
"Я уже начала переживать, что Алехандро действительно что-то сделает крысёнышу, и тогда у нас начнутся проблемы посерьёзнее.
Но мой помощник вдруг распрямился и коротко бросил:
– Оглядывайся, дохляк. Я буду рядом.
Когда мы вышли на улицу, я сначала принялась высказывать Алехандро, что какой бы козёл Торрес не был, не стоило угрожать ему, а потом поняла, что лучше заняться делом. Раз договориться не вышло, значит, нужно найти другой путь.
– Надо найти более мелкие точки сбыта, – немного подумав сказала я, когда мы уже ехали в экипаже.
– Вроде крохотных палаток.
– Они тоже берут розы у Торреса.
– Но была же та женщина, которая продавала свои саженцы. Наверное, есть и те, кто торгует цветами, выращенными у себя в саду для букетов, – произнесла я, и вдруг вспомнила свой мир: – А бабушки? Алехандро! Здесь есть бабушки, торгующие своими цветами?
– Э-м… кажется, есть. На улице, где я вырос была одна старуха. Я видел её не так давно, когда ездил к матери.
