Ты недостойная… ты…
– Хватит, – проговорила она тихонько.
И поковыляла к двери.
Не станет она его больше слушать. И про ребенка ему ничего не скажет. Отныне это только ее малыш, и она должна его сберечь.
– Постой, я не договорил, – запальчиво проговорил Левон и подскочил с дивана.
Но Кира больше не могла его слушать. Все, чего она хотела, – побыстрее сбежать.
Она уже потянулась к ручке входной двери, когда он нагнал ее, положил увесистую ладонь ей на плечо.
– Я сказал, стой!
Глава 9. (Не)любимая"
"Левон намеренно с силой схватил ее за плечо.
Никогда не хватал так, а теперь схватил. Невыносимо ему было, что она вот так уйдет. Он и половины того, что хотел, не высказал. Настроился на ссору и должен был выпустить пар. Ему еще много чего было ей сказать.
Он резко развернул Киру к себе, готовый обрушить на нее всю мощь своего гнева.
– Я не закончил с тобой говорить! – зарычал он.
Намеренно говорил грубо: хотел, чтобы Кира взорвалась в ответ, дала ему повод продолжить ссору.
Но она лишь тихо сказала:
– Пожалуйста, хватит. Я все поняла… Я ухожу, что еще тебе от меня нужно?
Что ему нужно? О, Левон мог составить огромный список, первыми и последними пунктами которого были бы валяния Киры перед ним на коленях в попытках вымолить прощение. Однако ее тихий уход в списке совсем не значился.
– В тебе нет ничего, что было бы мне нужно, – проговорил он надменным тоном.
Она не ответила даже на это.
Тут-то Левон окончательно понял, что не будет она с ним скандалить, не станет отвечать колкостью на колкость.
И как с ней ругаться? Неинтересно даже. Интеллигентка чертова. Он бушует, горит изнутри, а ей все равно.
– Ты вещи забыла, – пробурчал он зло.
– Пришли, пожалуйста, курьером, – попросила она тихо и будто бы покачнулась.
Только теперь он увидел, насколько сильно она бледна. Даже ее губы, не тронутые помадой, показались ему лишенными яркости.
О, Левон хотел, чтобы Кире было плохо. Он хотел, чтобы ее мучила совесть, чтобы она задохнулась от чувства вины.
Пусть бы рыдала, стонала от душевной боли, горела изнутри так же, как он.
Но вот чего он не хотел, так этого, чтобы ей стало плохо физически.
Это было странно – видеть ее явное недомогание. Кира на здоровье не жаловалась, хотя он настаивал на том, чтобы она была к себе внимательна.
Женщины – хрупкие создания, ему ли не знать? Его мать бесконечно маялась давлением. Чуть понервничает, и вперед – за тонометром и таблетками.
