И той же ночью твой отец полез мне под юбку…
– Что?! – у Киры чуть глаза на лоб не полезли от такой информации.
– Вот так… – пожала плечами тетя. – Ужасно вышло. Я ему, конечно, съездила по физиономии, а потом на свою голову пожаловалась твоей матери. А этот шельмец так все переврал, что, по его словам, выходило – я к нему полезла. С тех пор мы с сестрой нормально больше не общались.
У Киры от тетиного рассказа чуть не начался нервный тик. Хорош папаша, ничего не скажешь. Сволочь и последний гад. С дочками даже не повидался, а к тете под юбку полезть успел.
– Ну отец и свинюка! И что, мама так тебе и не поверила? – спросила она с дрожью в голосе. – Вы потом так и не помирились?
– Поначалу не поверила, – пожала плечами тетя и грустно вздохнула. – А потом узнала, что у него еще одна любовница в другом городе… Он же все мотался по командировкам. Но я тоже хороша: оскорбилась, послала ее куда подальше, когда она пришла поговорить. Мы, Лебедевы, мастера хранить обиду. Холим ее, лелеем… но иногда случается, что и помириться уже не с кем.
Мне вот, например, только и осталось, что тебя с Миланой обласкать да окружить заботой.
Последние слова тетя говорила с блестящими от слез глазами.
Кира шагнула к ней, обняла:
– Спасибо, что ты у нас есть, хорошая моя тетя! Я даже не знаю, что бы мы с Миланой без тебя делали…
– Справились бы, – шепнула тетя, обнимая ее в ответ. – Вы у меня девочки умные, сильные, непременно что-нибудь придумали бы. Но я очень рада, что чем-то смогла вам помочь. Еще скажу тебе, Кирочка, если нашла достойного мужчину, держись его.
Только сначала убедись, что хороший…
Ох, если бы это было так просто – убедиться. У него же на лбу это не написано.
Кира еще немного пообнималась с тетей и поспешила на седьмой этаж. К тому самому мужчине, который каждый день стремился ей доказать, что достоин доверия.
Пока шла, все крутила в голове рассказ тети. А ведь она права. Что мама, что Милана, что Кира – мастера хранить обиды. И тайны! Вот, например, дорогая сестрица так и не поведала ей, от кого умудрилась забеременеть.
Видно, что-то неладное у нее случилось с отцом Пашки, и она совершенно точно страшно на него обижена, раз даже вскользь не упоминает и пыхтит как паровоз, если Киру вдруг угораздит спросить.
Обижаться – это у них семейное. И Кира этого проклятия не избежала. Оно ей надо? Оно ей страшно надоело.
Но ничего поделать с собой она не могла. Чего-то не хватало… Что-то мешало окончательно впустить Левона в душу.
