А все потому, что бесконечно крутил в голове последний разговор с Кирой.
Он и так переворачивал слова, и эдак. Ругал себя за то, что неверно выразил мысль. Ведь по всему выходило, что каким-то макаром умудрился показать любимой, что она хуже Лилит. А она ведь лучше! Для него лучше…
Самая-самая лучшая.
И всегда ею будет.
Если он кого и уважал, так это ее, мать его ребенка, ту, которая сохранила частицу их любви несмотря на то, как ужасно они расстались. Она – хранительница его сердца, всего хорошего, чистого и светлого, что есть в его жизни.
Самая сильная, смелая, любящая женщина, которую он знал. Вот как он о ней думал, а не стремился показать какое-то там неуважение.
Как ей это доказать? Как объяснить, если слушать не хочет?
Проверил телефон. Ноль звонков, ноль сообщений. Отправленное вчера вечером вообще осталось непрочитанным. Даже не открыла!
Левон заставил себя подняться, принял душ, побрился.
Впереди еще один тусклый день, ничего хорошего его сегодня не ждет. А может быть, и вообще не ждет.
Одеваться и выходить из номера не было сил. Он бухнулся обратно на кровать, прямо в халате.
Вдруг услышал осторожный стук в дверь.
Наверное, завтрак. Хоть он и не заказывал, в его номер частенько приносили еду. Баграт беспокоился, периодически доставал его сообщениями из разряда «Приди в себя!» или «Хватит хандрить».
Левон не понимал, как можно назвать хандрой потерю любви всей своей жизни. Баграт будто никогда не любил.
Артур также не отставал от старшего брата. Тоже норовил вставить свое: «Да простит она тебя, никуда не денется».
Только Левону в это уже совсем не верилось.
Завтракать не хотелось, поэтому он решил вообще не открывать дверь."
"Однако вскоре стук повторился, в этот раз показался ему более настойчивым.
Левон опять проигнорировал.
А когда постучали в третий раз, он разозлился. В самом деле, никакого покоя от этого назойливого персонала!
Подскочил с кровати, пошел открывать, готовый сорваться на официанта. Даже набрал в легкие побольше воздуха для резкой отповеди.
Открыл дверь и чуть не задохнулся от неожиданности.
– Кира… – сказал и замер с открытым ртом.
– Пустишь? – спросила она, нервно сглотнув.
– Д-да, да, конечно, проходи! – тут же засуетился Левон.
Завел ее в номер, всмотрелся в бледное лицо.
– Что-то случилось? – спросил обеспокоенным тоном. – Что-то с Каролиной?
В самом деле, зачем бы еще Кира к нему заявилась после трех дней сплошного игнора?
– С ней все в порядке, – поспешила она его успокоить.
