– Я все равно узнаю, лучше сама скажи!
– Ты псих? – спросила она, отступая. – Это не твое дело, с кем и куда я иду! Что за бред вообще…
– Как это не мое дело? – брови Левона взлетели. – Еще как мое! Если моя женщина куда-то идет, я должен знать…
– Я не твоя женщина! – прошипела она.
– Ты можешь думать на этот счет все, что угодно, но ты моя! Ты мне дочь родила, ты мне верность хранила…
И тут паршивка выдала такое, от чего у Левона волосы на затылке зашевелились:
– Я не хранила тебе верность! С чего ты вообще это взял?
– Ты сама сказала, что у тебя год никого не было! – прогудел он.
– Врала?
Кира резко покраснела, а потом сморщила губы.
– Ты не так понял. У меня действительно никого не было, но это не потому, что я пыталась хранить тебе верность! Просто мне было не до того. Беременность, роды, как-то не до свиданий в такой период. Но это не значит, что я собираюсь всю оставшуюся жизнь оставаться одна.
– И не надо! – тут же взвился он. – Вот он я, отец твоего ребенка.
Строй отношения со мной! Мы же начали налаживать общение, если бы ты хоть чуть-чуть пошла навстречу…
– Да как же ты не поймешь, что я не хочу строить с тобой никаких отношений! – проговорила она, громко сопя.
Левон молча изучал взглядом ее возмущенное лицо. Надеялся увидеть в ней хоть тень сомнений, хоть каплю сожаления о строгих словах. Но не увидел.
– Не вздумай никуда ходить! – процедил он, прищурившись. – Ты не имеешь права так поступать!
– О боже, – охнула она.
– Левон, это ты не имеешь никакого морального права мне что-то запрещать. Ты потерял это право год назад, когда выставил меня с вещами. Я могу делать со своей личной жизнью, что хочу. И тебе придется это принять!
Ее доводы были разумны… для кого-то, но только не для него. Ничего принимать он не собирался.
Левон заскрипел зубами в очередной попытке с собой справиться, и все же прошипел:
– Я все равно узнаю, с кем и куда ты собралась, а потом…
– Вот только попробуй что-нибудь вычудить! – Она ткнула ему в грудь указательным пальцем.
– Если ты хоть попытаешься что-то сделать, в следующий раз увидишь Каролину только после того, как сходишь в суд. И учти, я буду драться за своего ребенка как тигрица… Я не позволю тебе вламываться в мою жизнь и диктовать свои правила, ясно?
За живое взяла. За самое сокровенное. И сжала со всей дури.
Не хотел он с ней войны. И не потому, что боялся.
