Поверь мне, быть здесь одному — отстой. Если я и захочу вернуться в УХХ, я даже не представляю, как провернуть это.
— Если ты захочешь вернуться, я все устрою, — сказал я с полной уверенностью.
Возможно, я поставил под угрозу собственную хоккейную карьеру, но Ашер был выдающимся игроком, и тренер Эрик всегда будет рад принять его в «Геллионы». Я почувствовал мимолетный укол зависти. Я все испортил. Свою репутацию в глазах тренера, одного из немногих людей, которых я действительно уважал, свою хоккейную карьеру, потенциально, и свое лицо.
Теперь, каждый раз, когда кто-то спросит меня о шраме, это напомнит мне о той ночи.
— Приятно слышать. Эй, пока ты на связи, могу я попросить тебя об одолжении?
— Ты же помнишь, что я прикован к больничной койке, верно? — пошутил я.
Ашер не знал о том, что произошло между мной и Евой в ночь попытки ограбления. Он понятия не имел, что я был там из-за его сестры. Во время разговора с полицией я максимально оградил Еву от случившегося. Ашер понятия не имел, что мои отношения с его сестрой так сильно изменились за одну ночь, поэтому я был удивлен, когда он произнес ее имя.
— Подожди, что? — спросил я, возвращаясь к разговору.
— Я сказал, что раз меня там нет, не мог бы ты приглядывать за Иви в УХХ?
В глубине живота зашевелилось неприятное чувство.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, знаешь, присмотри за ней. Проследи за тем, чтобы никакие ублюдки не лезли к ней и не проявляли неуважение. Я не хочу, чтобы ей разбили сердце в первый месяц учебы в университете, потому что она понятия не имеет, от каких парней ей следует держаться подальше.
Ашер не осознавал, что я как раз тот парень, от которого Еве следует держаться подальше, и просил меня стать её тенью.
— Ей восемнадцать, скоро исполнится девятнадцать. Не пора ли позволить ей совершать собственные ошибки?
Я не хотел иметь ничего общего с Евой. Я не хотел видеть ее лицо или слышать ее имя.
Ашер вздохнул.
— Да, но в этом-то и проблема. Ева совершит их слишком много и пострадает.
Она не знает, как вести себя с парнями. Это моя вина. Просто… убедись, что никто не станет использовать ее в своих интересах, ладно?
Я знал, что Ашер не откажется от затеи, пока я не соглашусь. Мне было насрать на то, кто воспользуется его сестрой-стервой; ее могла пустить по кругу вся футбольная команда, а я бы и глазом не моргнул. Ага, конечно. Я подавил горячую, собственническую ревность, которая поднялась в моей груди при одной только мысли об этом.
