После долгой паузы я сформировал свои мысли в ответ и произнес их, не задумываясь о том, насколько они грубые или личные.
— А ты никогда не поймешь, каково это — не иметь заботливой семьи или хотя бы одного человека в мире, которому небезразлично, жив ты или мертв.
Вероятно, все дело было в ситуации. Эта ночь казалась идеальной для признаний. Не только Ева была напугана. Мне тоже было страшно. Как бы мне ни нравилось балансировать на грани смерти, искушать ее забрать меня, я чувствовал себя иначе, зная, что это мой выбор и он в моих руках.
Быть на мушке у стрелка-наркомана — это совсем другое.
— Я уверена, что твой отец любит тебя, — решительно сказала Ева.
— Я бы не стал на это ставить. Может, он и любил меня когда-то, когда была жива моя мать, но с того дня, как она умерла, он возненавидел меня. Теперь я для него просто испорченный лжец, преступник… наркоман.
Ева молчала. Я не мог видеть ее лица и был рад этому. Здесь, в интимной темноте, было удивительно легко открыться ей.
— Мне очень жаль, — сказала она наконец, не утруждая себя тем, чтобы успокоить меня или доказать, что я неправ.
— Ну, только одна из этих вещей — из-за тебя, — вздохнул я.
— Беккет, — начала Ева, повернувшись так, что ее лицо оказалось рядом с моим плечом.
— Не надо. Мне не нужна твоя жалость или утешение. Я знаю, кто я.
Ты сломлен, Бек. Тебя уже не спасти. Ты никому и никогда не будешь нужен. Слова Колетт навсегда врезались мне в сердце.
Снаружи раздался еще один выстрел. Ебаный ад. Они убивали заложников? Стреляли в копов? Я понятия не имел.
Ева подпрыгнула, прижимаясь ко мне ближе, и я чисто инстинктивно поднял руку. Она зарылась в мой бок, как испуганный кролик. Я опустил руку, обнимая ее. Ее горячее дыхание коснулось моей шеи, посылая дрожь по всему телу.
— Ты считаешь себя ужасным человеком… в то время как я откладывала деньги на покупку кроссовок, вместо того чтобы больше помогать маме. Прямо перед встречей тобой я разозлилась, когда оплачивала ее лекарства, потому что повышение цен свело на нет все мои сбережения за этот месяц.
Так что, все мы не подарки, — пробормотала Ева.
Она чуть не вызвала у меня смех своим сухим тоном."
"— Желание купить новые кроссовки не делает тебя ужасной.
Ева пожала плечами.
— Может, не все мы плохие всё время, но иногда каждый из нас бывает плохим. — Она вздохнула. — Я ужасна внутри, там, где никто не видит, — объяснила она, все еще прижимаясь к моей груди.
Ева солгала раньше; она была холодной. Я решил пока не отталкивать ее.
