"
"Учитывая, как редко мое тело испытывало сексуальное влечение — благодаря пьянящей смеси ненависти к себе, испорченного восприятия женского пола и опиоидам, — у меня редко вставал в неподходящее время. Я был хозяином своего члена, но сегодня мой контроль ускользал. Поскольку я застрял здесь с девушкой, которую ненавидел, в то время как вооруженные люди могли ворваться к нам в любой момент, «неподходящее время» было охренительным преуменьшением. Добавьте к этому тот факт, что Ева Мартино была под строгим запретом — спелое сочное яблоко, которое нельзя было съесть, — и кровь, приливающая к моему члену, становилась недопустимым осложнением.
Но это не мешало моему члену торчать и неприятно давить на джинсы.
У меня уже несколько месяцев не было такого стояка. Год? Может, дольше. Причина была в отсутствии любых веществ в моей крови? Или в ней? Я надеялся на первый вариант, но отрицать было бесполезно. Ева была красивой, самой красивой девушкой в городе. Все это знали. Ее бесхитростная сексуальность и полная невинность в отношении того факта, что она оставляла после себя эрекцию, были частью ее привлекательности.
Конечно, она всегда была недоступна для меня, а это означало, что я никогда не позволял себе смотреть на неё слишком долго или слишком часто. Однако сейчас я не мог отвести взгляд. Мое тело медленно пробуждалось, и данный момент был чертовски неподходящим для возвращения сексуального влечения.
— Что? — Спросила Ева, поднимаясь на ноги.
Мое разочарование наполнило комнату.
— Ничего.
— Скажи мне, — потребовала она. — Тебе что-то известно?
— У тебя паранойя. Просто оставь это, — приказал я, намеренно игнорируя её, когда она подошла ближе.
— У меня нет паранойи, я просто тебе не доверяю. В чем дело? — Она протянула ко мне руку.
Мой член запульсировал. Остатки хладнокровия испарились. Я схватил ее за плечи и прижал к стене. Я был таким твердым, а мое тело таким чертовски нуждающимся, что мне хотелось наброситься на нее прямо здесь, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение.
Пока мне удавалось сдерживать это желание, но мое сопротивление висело на волоске.
— Не трогай меня, Золушка. Я не люблю, когда ко мне прикасаются.
— Почему? — удивленно спросила Ева, глядя на меня с недоумением.
— Не твоего ума дело. Просто не прикасайся ко мне, если не собираешься доводить дело до конца. — Эти слова стали для меня таким же сюрпризом, как и для Евы. Я уже очень давно не жаждал ничего, хотя бы отдаленно похожего на секс с другим человеком.
