Мои слова не пробились сквозь ярость Беккета, он лишь невозмутимо ответил:
— Попробуй еще раз.
Еще раз? В памяти вдруг всплыл чертов пенал с таблетками внутри. Я виновато подняла на него глаза.
Он кивнул.
— Вот и оно.
Я не знала, что сказать. Мой рот безмолвно открылся и закрылся. Мама рассказала Беккету о наркотиках? Или Сорену?
— Ты хоть понимаешь, что натворила? Сунула нос не в свое дело и разболтала всё, как маленькая сучка. Из-за тебя…
— Это не моя вина, что ты подсел на наркотики, — собралась я с духом и дала отпор.
Он стоял близко ко мне, так близко, что я могла разглядеть зеленые крапинки в его серых глазах.
— Нет, но это твоя вина, что мой отец узнал всё. Ты также виновата в том, что он угрожает моей хоккейной карьере и заставил меня посещать его дерьмовые курсы.
— Нет, не виновата!
— Так ты не говорила ничего моему отцу? Значит, это была твоя мать? — Беккет ухватился за мои слова.
Страх пронзил меня. Гораздо опаснее было направлять гнев Беккета на маму.
— Нет. Я не это имела в виду.
— Значит, это была ты… Говори правду, Золушка, потому что я все равно узнаю.
— Его голос был низким и угрожающим.
Беккет прижал меня к морозильной камере, стоящей позади. Он был таким большим и грубым, что его присутствие подавляло меня. Почему мама рассказала Сорену? Беккет был опасен. У него было слишком много власти. Он мог добиться ее увольнения. Тогда мы никогда не смогли бы позволить себе ее лекарства.
— Это была я. — Ложь слетела с губ тихим шепотом, но он услышал ее.
Он уперся руками в морозильную камеру по обе стороны от меня.
Я подняла голову и встретилась с его темным, яростным взглядом.
— Ты понимаешь, что это значит, Иви?
Мне совсем не понравилось, что он назвал меня прозвищем моего брата.
— Что тебе придется какое-то время выполнять приказы своего отца, пока все не уляжется? — предположила я так легкомысленно, как только могла.
Беккет медленно покачал головой.
— Это значит, что ты, блядь, труп, вот что это значит. Тебе конец. Я хотел уничтожить тебя с того дня, как мы встретились, но из-за твоего брата не делал этого.
Теперь его здесь нет, а ты… ты заслуживаешь каждую секунду того ада, через который я тебя проведу, — пробормотал он.
Его низкий голос каким-то образом звучал интимно, затрагивая мои нервные окончания, даже когда меня охватил страх.
Я проглотила слова протеста, застрявшие в моем горле.
— Не драматизируй, Беккет. Ты ничего не можешь мне сделать, независимо от того, где Ашер. Всё наладится.
Я не услышала его ответа.
