Если я сброшусь, мне больше никогда не придется видеть Колетт. Мне не придется притворяться, что все в порядке, когда это не так. Исчезнет чувство вины и стыда, ощущение, будто я худший, самый жалкий человек в мире. Нечистый. Грязный. Испорченный. Сломленный. Мне не придется видеть жалость в глазах Евы или ее слезы обо мне.
Я подъезжал к барьеру, нога почти упиралась в пол.
Ты должен стать неуязвимым, не таким, как я… Живи за меня, Беккет. Будь счастлив за меня, мой прекрасный мальчик.
Мамин голос из прошлой жизни вернул меня в тот день, когда мы окунули ноги в пруд Миллера.
Фетида сделала своего сына непобедимым. Ей удалось достигнуть этого для каждой его части тела, кроме пятки, которая осталась уязвимой. В моем случае, это была моя душа, — ее нельзя было отмыть или защитить.
Зачем тогда жить? В моем сознании всплыло лицо. Тринадцатилетняя смелая Иви с потрепанной мангой. Ева смотрит наши игры и болеет за своего брата. Ева на выпускном, Ева на вручении дипломов. Ева в аптеке, в опасности. Ева в моих объятиях.
Барьер становился все ближе. Если ты сделаешь это, то никогда больше ее не увидишь. Я пытался игнорировать этот рассудительный голос. Он был очень похож на голос мамы.
Мог ли я отпустить Еву?
Нога ударила по тормозу, и машина вильнула к барьеру. Сырой, душераздирающий крик вырвался из меня, пока я ждал, не слишком ли поздно.
Каким-то чудом машина остановилась как раз перед тем, как передние колеса коснулись края неровной травы между дорогой и обрывом.
Запах жженой резины окутал салон.
Из меня вырвался дрожащий вздох, адреналин разлился по всему телу. Я толкнул дверь и вывалился наружу. Приступ паники навалился на меня с новой силой, мое время вышло.
Соленый воздух казался разреженным, и я не мог достаточно быстро втянуть его в легкие. У меня кружилась голова. Я, спотыкаясь, вышел из машины. Трава хрустела под моими кроссовками, вдалеке щебетали птицы. Слабые солнечные лучи ранней осени падали мне на кожу, но все это казалось таким далеким.
Я был заперт в аду. Он жил внутри меня, и каждый раз, когда я вспоминал о прошлом, он грозил поглотить меня целиком.
Впервые после смерти матери я не был одинок. Несколько недель у меня была Ева. Я был счастлив.
Конечно, это не могло продолжаться долго. Только не для кого-то вроде меня.
Она никогда не посмотрит на меня так же.
Я опустился на землю, прижавшись спиной к машине, и сосредоточился на дыхании.
Как странно, что мое сердце продолжало биться, даже когда казалось, что жизнь кончена.
