– Кто бы мог подумать, что его метла – этот удлиненный веник, эта палочка с пучком веток, это повседневное орудие дворника – может развивать такую скорость и иметь такую маневренность? Впрочем, о вкусах не спорят. Лично я встретил однажды старушку-ведьму, которая летала на граблях, – и что же? Это была очень милая и достойная женщина. Гораздо приятнее своей подруги, которая летала в душевой, извиняюсь, кабинке и в соответствующем костюме. Ну так как насчет рупора?
Таня отказалась, однако Гурий почему-то согласился.
Возможно, он просто неважно разбирался в нюансах чужого для него языка и не понимал, что над ним смеются. Пуппер поймал переброшенный ему Ягуном рупор.
– Я хочу сделать официальное заявление! Вы меня хорошо слышите? – спросил он.
Его голос, усиленный магией, разнесся по всему стадиону. Фанаты Пуппера насторожились. Корреспонденты и телевизионщики разом вскинули магофоны и зудильники, чтобы не пропустить ни звука.
– Я ЛЮБЛЮ ТАНЮ И БУДУ ЛЮБИТЬ ЕЕ ВСЕГДА! ЭТО К НЕЙ Я СБЕЖАЛ ИЗ МАГФОРДА! Я СПЕЦИАЛЬНО УЧИЛ РУССКИЙ ЯЗЫК, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ ЕЙ, КАК СИЛЬНО Я СКУЧАЮ БЕЗ НЕЕ! – продолжал Пуппер.
Тренер Пуппера схватился за голову. Гореанна, ревниво стиснув зубы, заправила в сглаздамат новый рожок. Гробыня Склепова едва не свалилась с пылесоса.
Таня с ужасом уставилась на Пуппера. Тот же, не обращая ни на кого внимания и глядя только на нее одну, продолжал:
– Я ЛЮБЛЮ ТАНЮ! ТАНЯ, ПРОШУ ТЕБЯ, СКАЖИ МНЕ «ДА»!
Таня почувствовала, как краска залила ее лицо. Ей ужасно захотелось протаранить этого упрямого Пуппера и сбросить его с метлы.
Одновременно почти помимо своей воли она ощутила к Гурию что-то новое, чего не было прежде. Была ли это любовь или, может, только симпатия – этого малютка Гроттер не могла сказать, особенно теперь, когда мысли ее путались.
– Может быть, хватит? – с досадой шепнула она Пупперу. – Прекращай этот цирк!
Однако вместо того, чтобы прекратить цирк, Пуппер рванул на груди защитную жилетку:
– Стреляй в грудь Пупперу! Стреляй или скажи «да»! Ты любишь меня?
– НЕТ!
– А если я забью гол? Если выиграю этот матч, тогда «да»? Тогда ты согласишься? – напирал Пуппер.
– Я сама забью гол! Ты мне не очень-то и нужен! – заявила Таня и, прижавшись грудью к контрабасу, взмахнула смычком. Бросая ей в лицо колючий снег, в ушах у нее выл, свистел, стонал ветер. Таня сорвала с липучки обездвиживающий мяч и держала его в свободной руке.
Она уже поняла, что, пока Пуппер увлеченно ораторствовал, полярные духи не теряли времени даром.
