Через правое плечо у него была переброшена Таня, а в левой руке он нес футляр с контрабасом.
– Вот она, ваша посылочка! Сама идти не желала! То да се, всякие женские фокусы! Ну не умею я с женщинами обращаться… Чем, думаю, упрашивать, так доставлю! – добродушно пробасил он, опуская Таню на ноги рядом с академиком.
Соловей и Таня исподлобья уставились друг на друга.
– Я не хотела идти! – пробормотала Таня.
– И упрашивать не буду! Вот еще штучки! Позовите кто-нибудь Гуню! – поморщился тренер.
Сарданапал с Тарарахом переглянулись.
Тарарах, схватив Таню и Соловья за руки, почти силой подтянул их друг к другу.
– Что за идиотизм? – крикнул Тарарах. – Там, на поле, наших громят, а они тут щеки дуют! Я вам покажу Гуню! Миритесь!
– Нет! – разом воскликнули Таня и Соловей О. Разбойник.
– Кому говорю, миритесь! А то лбами столкну! Что за дела: что старый, что малый! – сердито крикнул Тарарах, силой сводя вместе их руки.
Они упрямились, но вырваться у питекантропа было так же нереально, как остановить за хвост летящего дракона.
Таня почувствовала шершавую ладонь Соловья, а потом очертания тренера неожиданно стали расплываться. Девочка перестала вырываться и, чтобы никто не увидел ее слез, сделала единственное, что было возможно в этих обстоятельствах, – уткнулась лицом в грудь Соловью. Как же она все-таки соскучилась по этому старому разбойнику!
– Девчонка, клянусь волосом Древнира! Глаза на мокром месте!.. Бери контрабас и марш на поле! – услышала она знакомый, скрипучий голос.
Тарарах вложил Тане в одну руку гриф контрабаса, который только что заботливо вытащил из футляра, а в другую смычок.
– Ну вот, готово! Надеюсь, без нот ты как-нибудь обойдешься! Давай, девочка, покажи этим холодрыжникам, кто главный в курятнике! – напутствовал он ее.
Оглянувшись на Соловья, Таня шагнула было к куполу, но тут старый тренер снова окликнул ее:
– Погоди!
Таня остановилась.
– Где ты раньше-то была?.. Разве ты не понимаешь, что команде Тибидохса без тебя никуда? Никакие Пупперы нам не помогут, если мы сами себе не поможем! Я рад, что ты вернулась, Чумиха меня побери… А теперь марш, марш! Задай этим полярным совам! – видно, рассердившись на себя за свой минутный порыв, крикнул Соловей.
Мутная слеза вытекла из слепого глаза Соловья О. Разбойника и скользнула по рассечененной длинным шрамом щеке. Но Таня этого уже не видела.
Вцепившись в контрабас, она мчалась к куполу, спотыкаясь на ступенях.
