Оба уса покачивались, как кобры, и наносили друг другу быстрые удары своими кончиками. Дрались усы явно не впервые и довольно скоро, сговорившись, совместно стали дразнить пышную бороду академика, спокойно покоившуюся у него на груди. Доводили они ее так: правый ус чуть-чуть прищелкивал ее со своей стороны, а когда рассерженная борода гналась за ним, с другой стороны налетал второй ус, и игра начиналась по новой. Бороде это жутко не нравилось. С каждой минутой она ярилась и вздрагивала все сильнее, чего и добивались усы.
– Баб-Ягун, наступают тяжелые времена, – продолжил Сарданапал. – Нежить ведет себя крайне подозрительно. Имеются свидетельства, что она вновь собирается толпами, чего не происходило уже десять лет. Отдельные ее отряды проникают на нижние уровни Тибидохса, хотя, разумеется, еще не отваживаются связываться с циклопами... Ты понимаешь, что это означает? Особенно теперь, когда золотой меч похищен?
– Ай-ай-ай! Мрак, – произнес Баб-Ягун, но Тане показалось, что он не слишком напуган.
«С другой стороны, ему-то чего волноваться? Что еще плохого с ним может произойти, когда у него и так уже ни одной целой кости?» – подумала девочка, на всякий случай ставя блок, чтобы ее нельзя было подзеркалить. Но Баб-Ягун, похоже, слишком был занят беседой с Сарданапалом.
– Вот именно: мрак! – не чувствуя иронии, продолжал академик. – Хм... Ну ладно. Это не зудильниковый разговор... Ты нашел Таню? Она жива? С ней все в порядке? – с беспокойством спросил он.
Баб-Ягун оглянулся на девочку.
– Ты жива?.. Таня кивнула.
– Говорит, что жива. По-моему, ей можно верить, – подтвердил Баб-Ягун.
– Странно. То есть я хотел сказать: замечательно, – поправился Сарданапал.
– Хотя, конечно, эти живые мертвецы порой так ловко маскируются, что ни за что не догадаешься... Пока кол не загонишь, никогда не... – подумав, добавил Баб-Ягун.
Но академик уже не слушал. Он смотрел на то место, где, как предполагал, должна стоять Таня.
– Здравствуй, девочка моя! Как ты жила все эти годы? Уверен, тебе было довольно-таки пакостно, но ничего не поделаешь – всем нам приходится чем-то жертвовать.
Ты не обиделась, что мы запузырили тебя в мир к лопухоидам? – ласково спросил он.
– Я... все это так... Я даже не знала... Простите, ведь я даже... – От волнения у Тани перехватило дыхание. Кем она была еще вчера – забитой, унижаемой сиротой, теперь же ей сообщают, что она принадлежит к одному из древнейших волшебных родов.
