Ну хорошо, лист принесло ветром, а к стеклу он приклеился, потому что был мокрым. Дверца холодильника могла открыться сама, или, скажем, дядя Герман задел ее локтем, когда в ужасе хватался за сердце, прикидывая, симулировать ли ему инфаркт. Борзая... хм... борзая... Ну, скажем, она увязалась за автобусом, потому что потерялась, а Таня была похожа на ее хозяйку. Мало ли что взбредет в голову собаке? Ну а как тогда быть с мечом? Почему он исчез спустя несколько минут после того, как девочка на него смотрела, и что означали слова начальника охраны: «Или ты мне объяснишь, что было на пленке, или я тебе не завидую».
Что зафиксировалось на пленке? Не то ли это отвратительное чудовище, которое привиделось во сне дяде Герману? Почему-то каждый раз, как Таня думала о старухе, голова у нее начинала жутко кружиться.
* * *Днем в четверг Таня вернулась из школы раньше обычного. Старшеклассники, переносившие новое фортепиано, нечаянно опустили его на ногу суетившейся учительнице по музыке.
Музыку отменили, и весь их класс отпустили сразу после третьего урока.
Открыв ключом дверь, Таня поняла вдруг, что она совершенно одна.
Дядя Герман заседал в своем комитете, где обсуждался крайне важный вопрос о выдаче всем пенсионерам старше ста лет по паре уцененных горных лыж (дядя Герман как раз приобрел партию, которую некуда было девать), тетя Нинель на машине уехала в супермаркет, а Пипа вместе с Ленкой Мумриковой и полудюжиной других своих рыб-прилипал отправилась в «Русское бистро».
Таня знала, что Пипа, как обычно, станет покупать всем мороженое и блины с шоколадом, а прилипалы за это будут подобострастно смотреть ей в рот и смеяться каждой ее шутке.
После того случая в музее многие одноклассники вообще перестали замечать Таню или шептались за ее спиной, один только Генка Бульонов непрерывно таращился на нее на всех уроках, а на переменах постоянно маячил перед глазами, издавая кошмарные звуки – не то зевки, не то вздохи.
Похоже было, что бедолага, что называется, втрескался по самые уши. Во всяком случае, так Таня считала до поры до времени. Однажды, когда рядом никого больше не было, Бульонов подошел к ней сбоку и, кашлянув, застенчиво окликнул:
– Гроттер!
– Чего тебе, Бульон?
Генка пугливо оглянулся, а затем таинственно прошептал ей на ухо:
– Давай ограбим банк! Я давно об этом мечтаю!
– Чего? – Не веря своим ушам, Таня уставилась на Бульона.
