Нравная русалка, только что вылеченная от карповой вши, показалась ему самой подходящей кандидаткой.
– Я не верю, что это не Поклеп! Кто же тогда предатель? Больше же просто некому! Медузия? Зубодериха? Кто? – убежденно крикнула Таня.
Свинцовая слабость, вдавливающая ее в плиты, постепенно отпускала. Таня чувствовала, если потребуется, она сможет быстро вскочить и побежать. Вот только куда? Во всех проходах толпилась нежить. Теперь, когда у нее нет магического кольца, она не сможет даже испугать ее боевой искрой.
И девочка оставалась пока на полу, делая вид, что по-прежнему едва может шевельнуться.
Неожиданно нежить расступилась, освобождая дорогу, и Таня увидела вбежавшего в зал Шурасика. Абсолютный отличник затравленно озирался. Похоже было, что здесь, в подвале, он ощущал себя неуверенно. «Он тоже не заснул, как мы с Ванькой! На него не подействовала магия. Встал и отправился искать меня! Какой молодец!» – растроганно подумала Таня. Испугавшись за Шурасика, она вскочила и метнулась к нему:
– Шурасик! Осторожно, здесь Чума! Разгони нежить боевой искрой! Позови Сарданапала, Медузию!
Но Шурасик, видимо, не понимал, что ему кричат.
Он стоял на месте и остолбенело хлопал водянистыми глазками, неотрывно глядя на Таню и словно чему-то удивляясь. Решив, что он растерялся, Таня схватила его за руку и хотела увлечь за собой, но тут Шурасик вдруг ловко подставил ей ногу. Это было так неожиданно, что девочка растянулась во весь рост, в кровь расшибив л об.
Таня села на полу.
В голове у нее звенело.
– Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел? – закричала она.
– Это ты сошла с ума. Я никуда не уйду от Ворот, которые сейчас откроет моя повелительница! – глухо произнес Шурасик, не отрывая преданного взгляда он Чумы-дель-Торт. Он был похож на собачку, ожидавшую, когда ей бросят кусок сахара.
Жуткое подозрение, уже даже не подозрение, а уверенность охватила Таню.
– Это правда? Шурасик, правда? Неужели это ты был помощником Чумы?
Шурасик наклонился к ней и схватил ее за волосы.
Его бледное личико с прозрачной кожей стало еще бледнее. Бесцветные глазки с ненавистью моргали.
– Меня никто не любил... – яростно всхлипнул он. – Никто! Ни здесь, ни там, в мире у лопухоидов! Я зубрил уроки день и ночь, а все только называли меня занудой, ботаником, умником! Никто не желал понять, что я чувствую, что я плачу по ночам в подушку, оттого что хочу быть лучше всех! Меня пинали, мои ботинки заколдовывали...
