– Может, она у стола была? К столу я не подходила.
– Нет, Клопп определенно говорил, что магия была всюду. Ты должна была погибнуть, но не погибла. Значит, ты разрядила все заклинания, кроме белых, но вот как? Не скажешь нам? – задумчиво протянул Баб-Ягун.
– Да не знаю я! НЕ ЗНАЮ! – крикнула Таня. Ванька и Баб-Ягун заморгали.
– Ладно, не хочешь говорить – не надо, – обиженно произнес Баб-Ягун и, отвернувшись, ушел.
Ванька некоторое время грустно смотрел на Таню, а потом буркнул: «Счастливо! Мне пора!» – и помчался к Тарараху.
Таня вспомнила, что после обеда они собирались лечить жар-птиц, у которых в последние дни стало резко меркнуть оперение.
Таня убито опустилась прямо на пол. Даже близкие друзья ей не верят. Думают, что она хочет утаить от них важный секрет. Им что, приятнее было бы, если бы заклинание Поклепа сработало и обратило ее в пепел?
К счастью, вскоре Баб-Ягун с Ванькой оттаяли и первые пришли к ней мириться. Указательный палец у Ваньки был обмотан толстым слоем бинта.
Он со смехом рассказывал, как его клюнула жар-птица, которой не понравилось прописанное Тарарахом лечение.
– Еще бы! Кому понравится, когда тебя протирают слюной кикиморы! Зато как они потом засияли! Просто как новогодние елки! – восклицал он.
Баб-Ягун посмотрел на Ваньку и покачал головой:
– Ну и дела! Можно подумать, ты лечил не жар-птиц, а гарпий! Они ведь тебе еще майку порвали! Вон там сзади и здесь...
Ванька уставился на свою желтую майку, видно, только теперь заметив, что она буквально исполосована когтями жар-птиц.
– Это когда я их держал, а Тарарах смазывал. А я и не заметил... – сказал он убито.
– Ты чего? Это же просто майка... Таких навалом! – попыталась успокоить его Таня.
Ванька поднял на нее глаза, а потом сразу отвернулся.
– Ты не понимаешь... Эту майку... Мне подарил ее папа, когда он еще почти не пил. Помню, отличный был день. Мы пошли в цирк, съели кучу мороженого, а потом там в цирке была эта майка.
.. – буркнул Ванька. Губы у него подозрительно подрагивали.
Даже бестактный Баб-Ягун, который в другое время обязательно назвал бы Ваньку плаксивой девчонкой, прикусил язык. Таня оглядела майку. Хоть когти жар-птиц и поработали на славу, ее можно было еще спасти.
– Я ее зашью. Снимай и приноси ко мне, – распорядилась она, отправляя Ваньку переодеваться.
* * *Незаметно наступил вечер.
