Мы хо-ели дать такой же пузырек Леопольду, но он от-а-ался. Ате-ерь и-и! П-ощай и не за-удь нас!"
"Таня машинально прижала к себе кувшин. Бриарей поднял ладонь и с усилием просунул руку в узкую щель, через которую Таня сюда и попала. Ухватившись за плиту, девочка с трудом выбралась наружу, и тотчас ступенька с негромким щелчком встала на прежнее место. Когда Таня выпрямилась и Баб-Ягун с Ванькой Валялкиным увидели ее, то уставились на нее так, будто она поднялась из мира мертвых.
– Где ты была? Мы видели, как ты спускалась, а потом вдруг раз! – и куда-то исчезла, а потом где-то внизу как заревет! – воскликнул Ванька, бросаясь к ней.
– Я провалилась... провалилась туда, под лестницу, – выдохнула Таня, испытывая облегчение, что вырвалась из тесного подземелья.
– Провалилась? Туда? Но постой, там же... Только не ври, что ты была у титанов! – потребовал Баб-Ягун, но, вглядевшись в Танино лицо, буквально сполз на пол. – О нет! Это невероятно! Там же никто не бывал! – простонал он.
Таня понимала огорчение своего приятеля.
Раньше во всем Тибидохсе один лишь Баб-Ягун ухитрялся влипать в немыслимое количество историй. Теперь же она его переплюнула, да еще как! Естественно, самолюбивый внук Ягге был подавлен. Зато Ванька, кажется, искренне гордился ее успехом. На его чумазом лице широко расползлась счастливая улыбка.
– Что вы тут делаете? Были у Жутких Ворот? А Сарданапал об этом знает? – Рядом послышался неприятный хохот, и из стены выглянул Поручик Ржевский.
Таня обернулась к нему и едва не завопила.
Ножи из спины Поручика куда-то пропали, зато вместо головы у него красовалось большое чугунное ядро.
– Небольшое ранение. Вот такусенькая пролетела! Почти что миллиметраж! – пояснил очень довольный Ржевский и, заржав своей шутке, полетел демонстрировать ядро Усыне, Горыне и Дубыне.
– Думаешь, скажет Сарданапалу, где нас видел? – спросил Ванька.
– Не знаю. Может, забудет. Видишь, как он доволен, что сменял где-то голову на ядро, – пожал плечами Ванька.
Он еще раз оглядел Таню и весело добавил:
– Ты, кстати, значок потеряла. Воображаю, как огорчится Шурасик, если не увидит завтра на тебе свое дружильное сердечко.
– Да, жалко... Но не лезть же за ним к титанам? – сказала Таня и вдруг расхохоталась.
– Чего ты заливаешься? Надо мной, что ли? – подозрительно спросил Баб-Ягун, одергивая свой злодейский балахон. Внук Ягге уже жалел, что надел его. Оно, конечно, для маскировки хорошо, да уж больно нелепо.
