Клоппу ничего не стоило проникнуть в кабинет к Медузии, когда та была на занятиях, и выпустить своего прихвостня Агуха.
– Да, Клопп очень подозрительный. И к тому же он из «темных». С каким удовольствием он сегодня говорил, что у Тибидохса больше нет надежной магической защиты. Я думаю, если бы мы ночью пробрались к нему в кабинет, то многое бы узнали, – сказал Ванька.
– Так за чем дело стало? Наведаемся к Клоппу, или слабо? Но учти, если нас поймают, наверняка будут неприятности. Могут выпереть из «белых» магов и зафутболить в «темные» или вообще лишить волшебных способностей и изгнать из Тибидохса.
А, не слабо, желтая майка? – вызывающе глядя на Ваньку, спросил Баб-Ягун.
– Не слабо! Встречаемся в час ночи в гостиной и идем к Клоппу. А до этого времени не попадайся мне на глаза, бабушкин внучек, – сказал Ванька и, повернувшись, ушел – худенький и решительный, в своей латаной-перелатаной майке, которую он все равно упорно предпочитал всем здешним мантиям. Интересно, почему?
Возвращаясь в свою комнату, Таня встретила на полдороге Тарараха.
Питекантроп, преподающий ветеринарную магию, шел с небольшой клеткой, в которой сидела невзрачная линяющая белка и держала в лапках золотой орех.
– Во... – сказал Тарарах. – Зуб себе поломала. Грызет че попало. А про нее ведь еще поэт писал... как его... веселый такой, на арапа похож...
– Пушкин, – подсказала Таня.
– Во-во... Он самый, – обрадовался Тарарах. – Лично-то его не знала? Тоже, между прочим, у нас в Тибидохсе гостил.
Не, не как ученик, а просто... Сарданапал за ним на ковре летал. Обычно лопухоидов сюда не приглашают, да для него вроде исключение сделали... Он опосля, кажись, про Буян чего-то там сочинил... – Тарарах взгляделся в лицо Тани и энергично потер пятерней лоб. – Эй, че кислая-то такая? Колись!
Таня, не удержавшись, рассказала ему о птице с голой шеей в кабинете Клоппа и о том, что та напала на нее, попытавшись сбросить с контрабаса.
– Нет, Клопп не может быть предателем! Ты это из башки сразу выбрось! Уж больно давно я его знаю.
И Сарданапал нормально к нему относится... – категорично заявил Тарарах. – Ну а что Мертвый Гриф у него, это еще доказать надо.
Белка заметалась по клетке. Тарарах просунул толстый палец между прутьями и ободряюще погладил ее.
– И чего это она? Вроде такая спокойная всегда. Видать, зуб болит... Ну, пошел я...
И питекантроп ушел, прижимая к себе клетку.
«Он не верит, что Мертвый Гриф у Клоппа...
