Потом нужно будет успеть пересечь поле и нырнуть в убежище для игроков: вон там, на том конце поля, – очерченный магией красный круг. Ну?..
– А поспокойнее дракона нет, а то этот какой-то психованный: еще ударит хвостом, так и вовсе прикончит? – неуверенно спросил Гуня Гломов.
По тому, что ни один из ребят даже не улыбнулся, Таня сообразила, что все с ним согласны. Даже у Баб-Ягуна заметно побелели губы, а уши, напротив, стали пунцовыми. Видно, несколько часов, проведенных в драконьей пасти, не изгладились еще из его памяти.
Да и потом, разве такое забывается?
– Можно задать вопрос? Это про этого дракона профессор Клопп рассказывал, что он сбил два американских истребителя, когда защитная магия над островом дала сбой? – как всегда некстати, влез Шурасик.
Баб-Ягун ткнул его кулаком:
– Тшш! И без тебя тошно! Ты же знаешь, драконы не любят, когда их обстреливают ракетами.
Соловей О.Разбойник, слышавший эту перепалку, ухмыльнулся:
– Эх вы, трусы!.. Да, это он, Ртутный... А я еще думал найти среди вас игрока в сборную Тибидохса.
После того как в прошлом месяце мой лучший нападающий столкнулся в полночь с Безглазым Ужасом, как раз освободилось место.
Таня заметила, как Баб-Ягун и Ванька Валялкин при упоминании сборной Тибидохса разом вздрогнули и подались вперед. Еще мгновение – и с их губ слетят слова, но тут... тут Таня вдруг услышала чей-то громкий голос."
"– Давайте я! – сказал этот кто-то, а когда на нее разом уставились две дюжины глаз, Таня поняла, что этот голос был ее собственным.
– КАК! Ты?! Шутки шутишь, Гроттер? – Соловей просверлил ее раздраженным взглядом.
Но уже через секунду холод в его уцелевшем зрачке сменился ехидством. – Конечно, я тебя не отговариваю!.. Эй, отпустить дракона!
Джинны ловко сдернули с дракона намордник, а затем, одновременно отстегнув цепи, отскочили. Один чуть замешкался, и дракон сшиб его ударом кожистого крыла, точно кеглю. Опрокинутый джинн еще кувыркался, а дракон уже взлетел и заметался у них над головами, удерживаемый лишь магической преградой, мешавшей ему покинуть пределы игрового поля.
Только теперь, с земли, по-настоящему стало видно, какой он огромный. Размах его крыльев был пугающе велик, а длинный гибкий хвост, заканчивающийся подобием стрелы, хлестал с умопомрачительной скоростью. Недаром кличка дракона была Ртутный – для такого порывистого, сверкающего чешуей молодого дракона лучше прозвища было не придумать.
Таня опустила глаза, но все равно невольно следила за его скользящей по песку тенью.
