Потому смею предположить, что это такой бонус, подаренный мне кем-то при переселении души. А чтобы убедиться в своих догадках, аккуратно уточнила у графини:
– Мам, а я до того, как потеряла память, знала ирлэндский?
– Откуда бы? – вскинула удивлённо брови женщина.
Помявшись секунду, негромко шепнула, склонившись к уху Мэделин:
– Я понимаю всё, о чём говорит эта семья, – и покосилась на спящую женщину, её детей и глядящего в окно старика.
– Что? – тонкие брови леди Лерой чуть не коснулись корней волос.
– Н-но… Как? Погоди! Давай обсудим это на следующей остановке, подальше от лишних ушей, – вдруг остановила она меня, я же, кинув быстрый взгляд на уставших спутников, согласно кивнула.
Мэделин все эти дни была грустной и задумчивой, с тоской глядела в окно и едва заметно поджимала губы. Я не знала, как к ней подступиться, но всё же, когда дилижанс сделал очередную остановку, первым делом затронула щекотливую для леди Лерой тему:
– Мама, я сглупила тогда, в Уэст Вилледже, не заперев дверь.
Это моя вина. Просто выбрось этого мерзавца из головы, он не стоит твоих переживаний, да и разглядеть тебя он не успел.
– С чего ты взяла, что в чём-то виновата? – удивлённо посмотрела она на меня. – Мы обе устали после долгой дороги, растеряв по пути всякую бдительность, на радостях кинувшись к лохани. И к тому же, думаешь, Добреман не дождался бы снаружи? В этом случае могло быть и хуже: окончательно бы стемнело, люди отравились спать. А он нас по темечку хлоп, и в кусты.
И не волнуйся, всё произошедшее я уже отпустила. Неприятный эпизод, и только.
– Что же тебя тогда гложет? Неужели, – осенило меня, – ты переживаешь за капитана Строма?
– Не знаю, он показался мне человеком слова, чести. Может, что приключилось в дороге?
– Будем надеяться, что с ним всё хорошо, – вздохнула я, и в утешающем жесте сжала узкую, прохладную ладонь графини.
– Да, я тоже молюсь за него, – аквамариновые глаза Мэделин были полны печали.
– Но давай о другом. Так ты говоришь, что знаешь ирлэндский, так?
– Да. Откуда ведаю, понятия не имею, – и, почувствовав, что это тот самый момент и его никак нельзя упустить, ""призналась"": – У меня с каждым днём всё больше знаний о многом… Я боялась тебе сказать, думала, отправишь меня в лечебницу для душевнобольных.
Мы прогуливались в стороне от ""припаркованного"" у обочины дилижанса и откровенничали. Солнце светило привычно ярко.
