– Я дарю свой мир тебе, теперь он твой, – сказал муж и, наклонившись, накрыл мои губы своими.
Глава 54
Застолье длилось до глубокого вечера, гости веселились, ели, пили и танцевали. Дин пригласил музыкантов, и наш слух услаждала живая музыка. Я отдыхала, с удовольствием общаясь с друзьями и партнёрами мужа.
Многие дамы были весьма заинтересованы в покупке изделий из бисера, просили непременно не забыть прислать им приглашения на закрытый показ, который мы с мамой и мадам Жульеттой запланировали на начало зимы.
Я вообще решила всё, что касалась производства картин из бисера и украшений из него, поручить маме – видела, как ей нравится, как она горит этим.
И потому потихоньку уходила в тень: у Мэделин должно быть своё дело, такое, которое будет приносить ей удовлетворение.
– Как ты? Не устала? – спросил муж, ведя меня в танце и отвлекая от мыслей касательно бизнеса. – Хочешь, сбежим?
– А можно? – мой вопрос, заданный с затаённой надеждой, вызвал тихий смех у Дина, от которого по телу пробежались колкие мурашки.
Супруг крепче сжал мою талию и, наклонившись ко мне ещё ниже, ответил:
– Конечно, можно. Нас поймут, а твоя матушка справится и без нас. Гостевые комнаты готовы принять тех, кто захотел остаться на завтрашнюю охоту, остальные спокойно разъедутся по своим поместьям.
Как-то незаметно мы очутились у дальней колонны, что находилась ближе всего к балкону. Никто даже не смотрел в нашу сторону: часть мужчин отделилась от основной массы и отправилась в соседнее помещение, где для них приготовили столы с азартными играми.
Женщины, разбившись по группам, по интересам, обсуждали грядущий зимний бальный сезон и наряды для них. Третья часть, состоящая из дам и молодых людей помоложе танцевали, как мы с Харрисоном.
Выйдя на балкон, поёжилась от налетевшего стылого осеннего ветра. Небо, усеянное ослепительными далёкими звёздами, было чёрным, бездонным. Сад с обнажёнными кустами и деревьями, казался загадочным видением, растения отбрасывали ажурные тени на землю, но было вовсе не страшно, наоборот, я разволновалась пуще прежнего.
Муж тем временем накинул мне на плечи свой сюртук и вдруг подхватил на руки.
– Ой! – ахнула я.
– Держись, – усмехнулся Дин и широким шагом направился в сторону виднеющейся двери в конце лоджии. Войдя в неё, оказались перед тёмной лестницей, слабоосвещённой единственной масляной навесной лампой.
Под моей рукой гулко билось сердце благоверного, даже через шёлк его рубашки, я ощущала обжигающее тепло, исходящее от тела Дина.
