О разводе моих родителей Люся узнала от матери. Расстроенная Лидия Андреевна, после того как я две недели не ходила школу, за ужином рассказала дочери о моей ситуации. И, конечно, именно Люся поделилась этой информацией с Соболь.
Оксана и Люсьена спелись в мае, когда Антоненко заметила, что Соболиха периодически сверлит меня взглядом на переменах каждый раз, когда я общаюсь с Марком. Тогда у Люси и созрел в голове план, как можно мне отомстить, да еще и отвадить от образовательного лагеря. Люся уговорила Лидию Андреевну включить ее в список и горела желанием в лагере отличиться.
Правда, боялась, что я снова, сама того не ведая, перетяну одеяло на себя… Что ж, запугать меня не удалось, и в летнюю школу я поехала. А Люся действительно «отличилась».
По плану Антоненко, темные дела она должна была провернуть так, чтобы подозрения падали только на Соболь. Оксане Люся пообещала, что поможет отвадить меня и от Марка, и от лагеря, где рыжая красавица, убрав соперницу, включит все свое обаяние. Для пущей убедительности Антоненко еще и четверку по русскому за год пообещала, рассказав Соболь о маме-директрисе и о своих «связях».
Вдвоем они принялись разрабатывать план, как насолить мне. Люсьена больше выступала в роли кукловода, а Оксана устраивала пакости в виде записок и звонков. Даже в лагере уговорила Кузю подкинуть пауков в нашу палату. «Сделай это просто так, по приколу. Чтоб они поверещали».
Пока Оксана увлеклась слежкой и запугиванием, Люся все больше занималась самокопанием. Она давно хотела устроить что-то шокирующее, чтобы наконец обратить на себя внимание матери.
Но не решалась. Сцена у главного корпуса, когда Лидия Андреевна бросилась ко мне с объятиями, стала для Люсьены последней каплей. Уж больно долго Антоненко находилась в гнетущем состоянии наедине со своими черными печальными мыслями. Да еще и Оксана к ней постоянно цеплялась, напоминая о сорвавшейся четверке. Теперь Соболь, в обмен на молчание о Люсиных злодеяниях и родстве, шантажировала Люсьену, требуя повлиять на оценку по русскому языку уже в аттестате.
Люся, поняв, что терять нечего и тайное рано или поздно все равно станет явным, все-таки решила исполнить задуманное. Охваченная отчаянием, страхом и безумием, Антоненко захотела и мне рассказать о своем страшном секрете, чтобы меня тоже потом помучила совесть. Будто во всем, что с ней происходило, и в самом деле была моя вина…
Об этом я узнала от ребят, уже будучи в районной больнице недалеко от нашего лагеря.
