О том, как мы ночью встретились в подъезде со странной бабкой, Третьякова рассказывать, разумеется, не стала. Как и о нашем позорном заточении в колясочной. – Вроде как ты ее больше всех на свете боишься.
Амелия слишком долго молчала. Даже Диана не выдержала и спросила каким-то загробным голосом:
– Так все-таки… это правда?
– Нет, конечно, – ответила наконец Циглер. Можно было выдохнуть с облегчением, только ведь на соседней койке – Амелия. У нее никогда не бывает все так просто. – У меня совершенно обычная бабушка.
А вот мать – исчадие ада.
– Чего? – удивилась Ира.
– Того! Бросила меня после рождения в выгребную яму и сбежала. Бабушка пришла к ней в гости на следующий день и нашла меня по крику. Оформила опекунство… А потом ее старший сын, мой дядька, перевез нас в город. Этот сюжет, про маму мою, по телевизору показывали. В «Чрезвычайном происшествии».
– Мамочки, какой кошмар! – ахнула Диана.
– Поэтому ты такая странная? – не удержалась Ира.
– Странная? – переспросила Циглер. Наверняка это нас она считала не от мира сего.
"
"– Еще бы! Такое событие в жизни! – продолжала причитать Руднева. – Это ведь так потрясло!
– Я ж тогда только родилась, – хмыкнула Амелия. – Думаешь, что-нибудь помню?
– Да я не об этом, – раздраженно ответила Диана. Я представила в темноте, как она сердито поморщилась. – Жить всю жизнь с той мыслью, что родная мать бросила тебя, даже близко не узнав…
– А если твоя мать тебя близко узнала и все равно бросила? – подала я голос, натянув одеяло до самого подбородка.
Внезапно стало так холодно, что захотелось встать и нацепить на себя все, что есть в рюкзаке.
– Что? – растерялась Руднева.
– Вер… – осторожно позвала с соседней кровати Ира.
– Если б мама жила с тобой целых пятнадцать лет и все равно решила, что ты ей неинтересна?
– Разве так бывает? – озадачилась Диана.
– Слушай, Руднева, – вдруг не на шутку рассердилась Амелия. – Ты до фига со своей мамкой общаешься, что ли? И у вас обалдеть какие классные отношения?
– Ну не так чтобы… – замялась Диана.
– Вот и захлопни варежку, не лезь в чужие семьи!
– Ты сама решила нам об этом рассказать, – плаксивым голосом отозвалась Руднева.
– Девочки, девочки, брейк! – попыталась я их остановить.
Все снова замолчали. Наверное, каждая из нас почувствовала эту тяжелую, гнетущую тишину. Ей-богу, лучше бы мы продолжили обсуждать предстоящую дискотеку и Макса Кузьменко.
Я перевернулась на другой бок, вытянула ноги… Внезапно дотронулась большим пальцем до чего-то пушистого.
