С другого конца аудитории на меня сочувствующе смотрит Настя. Гашу порыв спросить у нее, что происходит. Что во мне сегодня такого смешного?!
Лекция заканчивается, и группа просто взрывается хохотом.
— Ах-ах, Кит, мне больно. Не надо так, Кит, — глядя в глаза, дразнит один из парней, и я, едва поднявшись, падаю обратно на стул.
— А ты, оказывается, ничего, Золотова. У меня встал на твои стоны, — заявляет другой с похабной улыбочкой. — Поедешь ко мне после занятий? У меня тоже есть отличная видеокамера. Тебя ведь такое заводит?
— Уйди отсюда! — неожиданно рявкает на него Настя.
— Свалите все! Идиоты!
Народ уходит, продолжая стебаться. Настя крепко обнимает меня, и мы как-то синхронно хлюпаем носами.
— Он придурок, слышишь? Просто придурок! А ты, как всегда, не смотришь чаты, да? — шепчет она, присаживаясь рядом. — Они посмеются и забудут.
— Забудут что? — я все еще крайне плохо соображаю.
Такое чувство, что где-то в мозгах дохнет батарейка. Или это шок так сработал. Я ведь уже догадываюсь, что произошло, но еще не верю.
Просто не верю! Он же не мог так со мной поступить! Он хотел доверия! Он ходил со мной на свидания! Он… Да нет же. Нет. Я еще сплю. Толмачев снился мне и это что-то вроде сна во сне. Так бывает, я знаю.
— Смотри, — Настя тычет в меня своим телефоном и снова обнимает. Она тоже плачет. Я нажимаю на экран, включаю видео и в полном шоке смотрю со стороны на наш с Кириллом секс. — Это во всех чатах, кроме преподавательского. Пришло в начале первой лекции, — делится подруга.
— Выключи это, пожалуйста, — голос вдруг стал совершенно безжизненным. — И выпусти меня. Нужно на воздух.
Настя помогает собраться и почти бежит за мной, а я проталкиваюсь сквозь толпу ржущих студентов, сквозь дразнящие, пошлые стоны от парней с первого курса, сквозь непристойные выкрики с боков и в спину. И прямо у выхода из универа врезаюсь в него. В хренова Толмачева!
— Как ты мог?! — ору на сводного из последних сил, понимая, что мне больше нечего терять.
— Чертов придурок! Зачем?! Зачем ты это сделал?! — вокруг нас становится тихо.
— А ты мечтала о большой, светлой любви и трех сопливых детях? — холодно интересуется Кит, глядя на меня обжигающе - холодным взглядом с такой знакомой, циничной усмешкой на губах, что еще недавно меня целовали. — Я просто выиграл в карты твою девственность, сестренка. И нашел способ ее получить, немного подыграв тебе. А кино, — уголки его губ вздрагивают, — просто развлечение.