Если человек сообщает кому-то о желании покончить с собой, то, скорее всего, он не собирается уходить из жизни. Но мы уже идем к машине.
Потом он встал и сказал:
– Мне в этой истории многое не нравится… Так, сейчас созвонюсь с Григорием Щербаковым. Если Носова в самом деле решила «летчиком» стать, то к месту происшествия его люди точно приедут. Пошли.
Я молча пошагала за другом.
До того, как стать совладельцем агентства Макса, Володя работал следователем. Он прошел по всем ступеням служебной лестницы, насмотрелся всякого.
Его ничем не удивить. У Костина много знакомых в полиции, его любят, уважают, ценят как профессионала и как человека. Вова всегда готов помочь коллегам и друзьям. И у него на работе всегда в первую очередь включается профессиональное спокойствие. Не путайте его с равнодушием.
Как-то раз, когда только появилась в агентстве мужа, я спросила у Володи:
– Как ты можешь без слез смотреть на тело убитого человека?
Костин ответил:
– Слезами ему не помочь.
Моя задача – узнать, что произошло, найти убийцу. Преступник должен быть осужден. Но выполнить свою задачу смогу, только если не стану рыдать, хотя порой очень хочется пристрелить на месте того, кто лишил жизни женщину, ребенка или ни в чем не повинного мужчину. Много лет назад Феликс Дзержинский сказал, что тот, кто борется с преступностью, должен иметь холодную голову, горячее сердце и чистые руки. Не все мы такие, но большинство живут и работают, помня слова Дзержинского.
После этого разговора я перестала удивляться спокойствию моего лучшего друга на месте преступления.
Всю дорогу до дома Носовой мы молчали, а когда въехали во двор, мое сердце екнуло. На тротуаре толпился народ, а на асфальте лежала простыня, кое-где на ней проступили пятна темно-красного цвета. Костин вытащил телефон.
– Гриша, привет! Мы с Лампой сейчас приехали по адресу, который я тебе сбросил. Там, похоже, суицид. Твои на месте?.. Ага, понял.
Хорошо.
Потом он повернулся ко мне.
– Пошли.
Не успели мы выйти из автомобиля, как к нам быстрым шагом подошел мужчина в форме.
– Вы Костин и Романова?
Я молча кивнула.
– Григорий Петрович велел ввести вас в курс дела, – отрапортовал полицейский. – Я Николай Семенов.
– Она жива? – тихо осведомилась я.
– Нет, – ответил Николай. – Мало кто из «летунов» не погибает, разве что если с первого этажа сигает.
У меня вдруг закружилась голова.
