"
"– Фредди, иди к мамочке, – взывала балерина.
Мартышка отцепилась и побежала на зов.
– Маленький мой, солнышко, испугался, – присюсюкивала Алиса, – в чужую комнату попал. Ах, шалунишка, кушать, наверно, хочешь…
Противная обезьяна обхватила хозяйку за шею и склонила голову к ней на плечо.
– Пойдем, мой славный, мама сейчас покормит Фреддичку, – ворковала подруга. Потом она повернулась ко мне и с чувством произнесла: – Только такая придурочная, как ты, могла перепутать Фреддиньку с каким-то негром! Он терпеть не может запаха апельсинов.
Наверное, унюхал из твоей спальни аромат кожуры и обозлился. Так что запомни: никаких цитрусовых, лимон ему тоже не по вкусу. Ладно, пошли пить чай.
И она ураганом полетела вниз. Мартышка, повизгивая, кинулась за ней. У подножия лестницы безмятежно лежал ротвейлер. Он, как обычно, не предполагал ничего плохого, потому нападение Фредди для Снапа оказалось полной неожиданностью. Мартышка ухватила с журнального столика «ТВ-парк», абсолютно по-человечески скрутила его в трубочку и изо всей силы врезала псу по голове.
Несчастный ротвейлер подскочил и заскулил.
– Слушай, – начала я злиться, – уйми своего бандита.
– Ничего, ничего, – заметила Алиска, – Фредди терпеть не может мух и всегда их бьет, вот только плохо разбирается и лупит что по столу, что по лбу с одинаковой силой. Умница, Фреддинька, убил противное насекомое…
Обезьяна радостно скалилась, размахивая журналом.
Снап от греха подальше забился под лестницу. Впрочем, остальные собаки тоже куда-то пропали. Да и детей не видно, в доме гуляет лишь Алиска с приятелями. Выслушав ее настойчивые приглашения принять участие в вечеринке, я пошла искать Ирку.
Домработница нашлась в кладовке.
– Вот уж странно, так странно, – бормотала она, разглядывая пустую бутылку.
– Что стряслось?
– Купила на днях трехлитровую емкость «Аякса» для протирки стекол, а сегодня она пустая, глядите!
И она потрясла перед моим носом остатками голубой жидкости.
Я принюхалась. Так вот чем брызгал Филя, когда вчера отгонял злых духов! То-то запах показался удивительно знакомым.
– Очень странно, – продолжала недоумевать Ира, – может, закрутила неплотно, а она испарилась?
Я усмехнулась и, попросив ее навести в спальне порядок, с тяжелым сердцем отправилась в гостиную веселиться.
Утро началось в восемь часов.
