Теперь я за вас возьмусь! Будете в потолок плевать, выгоню. А сейчас, Катька, неси чай. Только свежезаваренный да горячий, а то и утром и днем помои подавала. Ирка, бегом в мою спальню белье менять.
– Так только вчера постелила, – пискнула, становясь меньше ростом, Ира.
– Белье, – четко произнесла Алиса, – полагается менять каждый день всем. Слишком много у тебя свободного времени, вот и употребляй его на глажку, усекла? А теперь за работу, поняли, лентяйки?
– Поняли, Алиса Михайловна, – закричали женщины и понеслись выполнять приказы.
Я потрясенно глядела им вслед. Вот уже несколько лет пью чуть теплый чай или кофе. Отчего-то в нашем доме напитки, которые должны быть горячими, всегда имеют одну – комнатную – температуру…
– Так-то, – удовлетворенно вздохнула балерина, – не волнуйся, наведу у тебя полный порядок, по струнке ходить станут, раздолбайки.
– Не ругайся, – безнадежно попросила я.
– А кто ругается? – удивилась Алиска. – Просто констатирую факт. Да… у меня сегодня останется ночевать Филя.
– Кто?
– Филя.
Перед глазами моментально встала симпатичная собачка из бессмертной телеперадачи «Спокойной ночи, малыши».
– Филипп, мой любовник, – пояснила Алиса, – он слегка перебрал. Надеюсь, ты не против?
Будет ли протестовать лягушонок, когда на него надвигается танк?
– Нет, – помимо воли вырвалось у меня.
– Ну и чудесно, – расплылась в улыбке Алиска, исчезая в коридоре.
Я тихонечко пошла на второй этаж. Из гостиной доносились раскаты смеха и резкий крик Фредди.
Очевидно, в ближайшие дни наш дом превратится в филиал психиатрической клиники.
На следующий день ровно в десять я подъехала к милиции. Лиана уже сидела у входа. Ночью зима, как видно, рассердилась, что по календарю уже март, и налетела на Москву с настоящим ураганом. Небо заволокло тучами, повалил то ли дождь, то ли снег, и на улице горели фонари, хотя часы показывали уже десять утра. Маленькая съежившаяся фигурка девушки казалась жалкой, и у меня екнуло сердце.
Капитан уставился на нас мутными голубыми глазами.
– Чего надо-то?
Я бесцеремонно плюхнулась на ободранный стул и, с трудом преодолев желание положить ему на стол ноги, сделала заявление:
– Вашу самоубийцу зовут Нина Вагановна Сундукян, а это ее сестра. Показывайте фото и сообщите адрес трупохранилища.
– В морг ступайте, – буркнул милиционер.
– Сказали же, что сделаете снимки и через компьютер покажете, – возмутилась я. – Прикиньте, какой это стресс для родственницы.
