Профессора я нашла на втором этаже. Поймав пробегавшую мимо девицу в безразмерном, вытянутом до колен свитере, я строго спросила:
– Где кабинет профессора Мельниченко?
Девчонка прыснула:
– А у преподавателей нет кабинетов. Андрей Николаевич вон там.
Я проследила за ее измазанным чернилами пальцем и увидела у окна группку молодых людей в джинсах. На первый взгляд и не определить, кто из них преподаватель.
– Андрей Николаевич, – крикнула девчонка, – вас спрашивают.
Худощавый парень в красной рубашке и потертых «Levis» обернулся.
– Вы ко мне?
Я на секунду потеряла дар речи. Больше всего лицо Мельниченко напоминало лик Спаса. Узкое, удлиненное, с тонким носом и каштановыми волосами. Аккуратная борода довершала образ. Впрочем, кое-кто из евангелистов писал, что мессия был голубоглаз. Профессор же смотрел на мир невероятно темными, цыганскими очами.
– Так вы ко мне? – терпеливо повторил Мельниченко, подходя почти вплотную.
Вблизи обманчивое впечатление молодости пропадало. Андрею Николаевичу хорошо за сорок, ближе к пятидесяти.
– Чем могу служить?
– Газета «Мир новостей», – представилась я.
– Весь внимание, – безнадежно улыбнулся экстрасенс.
– Где мы можем поговорить?
Мельниченко принялся озираться по сторонам.
– На кафедре полно людей, в аудиториях занятия, впрочем, идите сюда.
Мы зашли в какую-то непрезентабельную комнатенку, обставленную обшарпанной мебелью. Желтые, слегка поцарапанные столы, разномастные стулья и парочка ветхих шкафов с незакрывающимися дверцами. Стало обидно.
В парижском университете, всемирно известной Сорбонне, все по-другому, туда не стыдно позвать гостей. Впрочем, студенты такие же – в свитерах и джинсах, да и профессура не носит костюмов. Но не от бедности, у французской университетской тусовки считается дурным вкусом демонстрировать буржуазность. Пиджак, белая рубашка и галстук – прерогатива чиновников, врачей и адвокатов.
– Наши читатели, – завела я, – чрезвычайно интересуются проблемой гипноза.
Мельниченко поскучнел.
– «Мир новостей» – популярное издание, навряд ли подписчики поймут тонкости…
– А вы попроще…
Андрей Николаевич развел руками.
– Может, лучше станете спрашивать?
– Читательница Невзорова интересуется, можно ли зазомбировать человека без его согласия.
Мельниченко глянул на меня своими невозможными глазами. Казалось, что у профессора нет зрачков, вернее, радужная оболочка по цвету сливалась с черной точкой. От этого создавалось впечатление невероятного, затягивающего взгляда.
