Впрочем, и костюм у дамы учительский – из трикотажного джерси светло-бордового цвета, отороченный бежевым кантом. Такие считались писком моды в начале шестидесятых. Круглое, спокойное лицо и нос картошкой украшали самые простые очки в пластмассовой оправе. Глаза из-за стекол смотрели внимательно, если не сказать сурово. Больше всего к Соколовой подходило определение «строгая, но справедливая».
– Прошу садиться, – вежливо предложила Анна Перфильевна.
Несмотря на весьма преклонный возраст, ее невозможно назвать старушкой или бабулей.
Небось незнакомые на улице обращаются к ней «дама».
– Слушаю вас, – повторила бывшая судья, – изложите суть дела.
Да, такой не сунешь под нос липовые корочки с кособокими «МВД» и журналисткой не прикинешься, потребует редакционное удостоверение. Придется играть другую роль.
Вынув из сумки носовой платок, я промокнула сухие глаза и постаралась изобразить из себя клиническую идиотку. Мой брат, Николай Шабанов, был осужден судьей Соколовой на пять лет. Я же воспитывалась в детдоме и никогда с ним не встречалась.
Теперь решила найти родственника, но оказалось сложно. Никаких концов нет. Адрес может знать наша мама – Раиса Шабанова, но она тоже не поддерживает со мной никаких отношений, даже не знаю, жива ли. Отчество родительницы забыла, у брата был другой отец, поэтому его отчество тоже неизвестно. Может, Анна Перфильевна помнит, в каком году слушалось дело? Последний шанс найти родных – через милицейский архив, адресное бюро дает справку только при наличии всех паспортных данных…
Соколова слушала, не прерывая и не меняясь в лице.
Сказывалась многолетняя судейская практика. Потом она спросила:
– Вас, кажется, Люба зовут?
– Нет, Людмила.
– Ну да, – сказала Анна Перфильевна, – перепутала, но мне помнится, что вы младше Коли, а вам лет сорок…
Вот змея, угадала возраст с первого взгляда.
– Нет, нет, – замахала я руками, – просто я плохо выгляжу, болела много, лечилась.
Соколова вытащила из кармана абсолютно невозможную для такой женщины пачку «Собрания» и, выбрав зеленую сигаретку, произнесла:
– Отлично помню то дело.
Странная история, непонятное потом поведение матери. А у вашего брата явные экстрасенсорные способности, он меня от смерти спас. Хотя тогда, в 1983 году, ни о каких биотерапевтах не слыхивали, и я не верила, а вот пришлось.
– У вас есть адрес Коленьки?! Дайте, пожалуйста.
Соколова покачала головой:
– Он исчез из моей жизни. Странная, мистическая история.
