– Зачем же ты его слушался? – спросила одна из народных заседательниц.
– Не знаю, – заплакал Рощин, – он так на меня смотрел, словно толкал глазами, и не хочу, а делаю.
Сидевший на скамье подсудимых Николай криво ухмыльнулся и сплюнул на пол.
– Ведите себя прилично, – нахмурилась судья.
– Впаять подлецу на полную катушку, – вышел из себя другой народный заседатель, одетый в военную форму.
Но судья железной рукой навела порядок.
– Мы обязаны соблюдать социалистическую законность, – рявкнула она, – и должны как следует разобраться в этом неординарном деле.
Возились долго, отправляли на доследование, даже вызывали в качестве свидетельницы Раису. Но доставленная под конвоем в зал суда мать только пролепетала, что «Коля хороший, никого не обижает».
Сергей Филиппович отметил, что при взгляде на Раису лицо подсудимого мягчеет, а глаза делаются ласковыми.
«Слава богу, – подумал педагог, – он еще не совсем пропал, любит мать».
Четырнадцатого октября огласили приговор. Судья долго читала бумажку и наконец произнесла: «Пять лет с отбытием в спецПТУ».
Неожиданно Жора Рощин зарыдал. Николай поглядел на него и, жестко усмехнувшись, сказал:
– Ничего, ничего, скоро вернусь за тобой, в глаза-то мне погляди!
Рощин уставился в лицо мучителя и, всхлипнув, упал на пол. Зал загудел.
– Конвой, – крикнула слегка растерявшаяся судья, – уведите осужденного.
– Мало дали подлецу, – вышла из себя дама – народная заседательница.
– Надо было вкатить на полную катушку, – бушевал второй заседатель – военный.
– Прекратите, – прикрикнула на них потерявшая самообладание судья. – Вы готовы ребенка с лица земли стереть, знаете, в каких условиях он рос? По-хорошему, его не в спецПТУ, а в добрую семью отдать надо.
– Такие, как вы, – заорал военный, – помогают преступникам.
– Давно заметили вашу странную лояльность к уголовным личностям, – зашипела дама.
Зал притих, слушая перебранку. Судья спокойно повернулась и пошла к выходу.
Шабанов, которого в это время конвойные сопровождали к выходу, внезапно громко и внятно сказал:
– Всем воздастся по делам их, а за меня особо.
Пришедший в себя Жора Рощин опять потерял сознание.
– Вас, Анна Перфильевна, – продолжал Николай, – минует чаша божьего гнева, а за доброту будет награда.
Судья вздрогнула и быстро исчезла в задней комнате. Георгия Рощина на руках отнесли в машину, у парня отказали ноги. Весь следующий год он лечился у невропатолога.
– Шабанов больше не появлялся в детдоме? – поинтересовалась я.
