Маркиза, глядя на то, что со мной происходит, ещё раз попросила разрешения вывести меня из зала. И что вы думаете? Ей снова отказали.
Я смотрела на маркизу, а у самой в голове крутилось:
— Неужели нет никакого другого выхода? Дайте мне время, я всё заработаю, я заплачу все эти ваши штрафы
Система была такая, сумму в размере штрафа получало королевство, всё что выше получал текущий держатель контракта, который был обязан выплатить сорок процентов графству, как налог на доход.
И в принципе мы с маркизой могли бы сами выбрать нового «хозяина», но граф Шантильи, как получатель сорока процентов, тоже имел свой голос.
Голоса аристократов, решающих, кто больше заплатит, становились всё громче. Похоже, что нам с маркизой не из кого было выбирать.
— Надо хотя бы посмотреть, что там за личности, — подумала я и развернулась в сторону спорящих мужчин, чтобы понять с чем, в случае чего, придётся иметь дело.
Ну что сказать, личности были разные, кто-то был помоложе, кто-то постарше, но и те и другие «облизывали» меня липкими взглядами, что мне совершенно не нравилось.
Я на сексуально рабство не подписывалась, я по другой теме. Вот интересно, а моя магия может остановить насильника, если кто-то из этих ко мне полезет? Скорее всего нет, я вспомнила чувство полной беспомощности, когда не смогла дать отпор пьяному Лекоку.
Ставки доходили уже до десяти тысяч луидоров, когда прозвучал голос:
— Двадцать тысяч и годовой контракт на условиях, согласованных с магом"
"Голос мне показался знакомым.
Я развернулась к выходу из зала, потому что голос звучал от двери, видимо человек только что прибыл.
Да, я его знала, это был тот самый спорщик из таверны, который спровоцировал Лекока, герцог де Мариньи.
* * *— Папа, а мы скоро доедем до дома? — Эмме тоже хотелось увидеть сказочный замок, про который ей рассказывал отец.
Удивительная психика у детей, Эмилия так долго ждала, что за ней вернётся мама, но когда она подслушала разговор хозяйки, что от мамы давно не поступали деньги, и скорее всего она умерла, то Эмилия решила, что мамочка всё равно придёт, просто позже.
Когда объявился страшный, заросший бородой, угрюмый Жан, она сперва очень его испугалась, но, почти сразу же поняла, что такой он только снаружи и с другими, но не с ней и поэтому сразу поверила, что он её папа. Даже до того, как он ей в этом признался. А теперь у неё даже есть бумага, на которой она уже может прочитать своё имя и фамилию, Эмма де Демартен.
