– И зачем она полезла в тусовку часовщиков? – не успокаивалась Маруська. – Ведь знала, что супруг фанат часов. В Интернете полно чатов, где можно найти мужчину, ну с какой дури заходить туда, где тусуются единомышленники супруга?
– Завтра поговорю с Милой и все выясню, – пообещала я.
– Надо же быть такой идиоткой! – воскликнул Кеша.
– Ага, – кивнула я, – Костя дико зол, обещает убить Милку!
– Кабы он хотел лишить ее жизни, – усмехнулся Аркадий, – придавил бы в кафе в состоянии аффекта. Ерунда это, насчет убийства.
Просто разведется!
– Может, помирятся, – вздохнула Манюня.
– Навряд ли, – насупился Аркашка, – она же ему изменила.
– Нет! – закричала Маня. –У них было первое свидание!
– Нравственное предательство хуже физического, – заявил наш адвокат, – она прикинулась свободной женщиной."
"– Он сам хорош, – напомнила Зайка, – проделал то же самое! Назвался холостяком.
– Что позволено Юпитеру, не позволено быку, – заявил Кеша.
– Значит, вы боги, а мы коровы? – взвилась Маня.
– Какая ерунда, – зашипела Зайка, – ну пококетничала она немного, право, не стоит даже внимания обращать на такую малость!
Аркадий стал совсем мрачным.
– Я бы не простил!
Ольга изогнула правую бровь.
– Да? Даже меня?
– Тебя в особенности, – рявкнул муженек.
Зайка стала медленно наливаться краской.
– Ах так!
Не стану утомлять вас подробностями скандала. Скажу лишь, что в тот момент, когда в столовой вдруг установилась нехорошая тишина, грозное затишье перед тайфуном, собаки, всегда тонко чувствующие надвигающуюся бурю, шмыгнули в коридор.
Увидав спешную эвакуацию стаи, я вскочила и, быстро пробормотав:
– Ой-ой! У меня в спальне окно открыто, пойду закрою, – ринулась за торопливо ковыляющим Хучиком.
Гневный крик Зайки застиг меня на пороге собственной комнаты. Я быстро заперла дверь и села в кресло около стола. Хучик шумно вздохнул.
– Да милый, – сказала я, поглаживая шелковую шерстку мопса, – на этот раз нам с тобой повезло, успели увернуться от пуль и стрел. Сиди теперь в спальне, не высовывайся, если не хочешь быть растоптанным боевыми слонами.
На следующее утро небо опять висело над землей серой подушкой. Может быть, поэтому мои глаза распахнулись лишь около полудня. Отчаянно зевая, я спустилась вниз и обозрела столовую. Так, мебель цела, окна тоже, на ковре не видно подсохших луж крови, следовательно, Аркадий жив.
– Ну и погода, – занудела Ирка, внося в столовую вазу с астрами, – льет и льет! Закончилось лето! У меня депрессия.
