Не дослушав вопль до конца, я швырнула трубку и отправилась мыться. Мобильный ожил вновь, но я не стала откликаться на зов. Однако сей режиссер рискует навсегда остаться без работы, коли станет обращаться подобным образом с людьми, которые хотят дать ему денег на много новых лент.
Полная возмущения я влезла в воду, повалялась в пене, потом переместилась в кровать и моментально заснула, решив забыть обо всех проблемах до завтра.
Я не принадлежу к категории людей, которым некто по ночам демонстрирует цветное кино.
Вот Маруся, та почти каждое утро рассказывает о том, как каталась на синей лошади, собирала розовые поганки или в ужасе убегала от многоногого чудища.
– Иногда мне кажется, что лучше вообще не спать, чем так мучиться, – жалуется девочка, – встаю разбитая, все тело ломит.
Я же проваливаюсь в темную пропасть и иногда даже завидую Маруське. Надо же, как ей повезло: живет две жизни, одну наяву, другую во сне. Отчего я сплю, словно кирпич?
Но сегодня неожиданно я увидела изумительную картину.
Теплое солнышко освещает красивую поляну, я иду по ней, любуясь красивыми цветами, ноги выносят меня к маленькому домику, беленькому, с голубыми ставнями. Во дворе стоит столик, на нем высится кувшин с компотом, лежат конфеты… А вот и удобное кресло с мягкой подушкой, рядом гора детективов. Вокруг стоит полная тишина, прерываемая лишь тихим звоном невесть откуда взявшихся комаров: з-з-з-з. Я падаю в кресло и вдруг понимаю: вокруг, на много тысяч километров, никого нет, никаких людей, ни плохих, ни хороших, ни родных, ни друзей, ни соседей, только звенящая тишина: з-з-з-з, полное одиночество.
Вот оно счастье, сейчас спокойно погружусь в чтение. З-з-з. Съем конфетку, з-з-з-з. Рука потянулась к яркому томику, глаза раскрылись. З-з-з-з.
В ту же секунду стало понятно: я дома, в спальне, за незанавешенными окнами темнота, а в воздухе висит не комариный писк, а сердитое нытье не выключенного на ночь мобильного.
Руки схватили трубку, глаза невольно отметили время: шесть утра.
Ужас вполз в душу. Господи, что случилось? Аркадий, Зайка, Маша, Дегтярев? Нет, они же дома, спят. Оксана, Дениска!!!
– Алло, – закричала я, – говорите скорей.
– Дашенька, доброе утречко, – вырвался из трубки бархатный баритон, – как спали, почивали?
Я потрясла головой.
– Вы кто?
– Не узнали, ангел мой?
– Нет, простите.
– Никита Волк вас беспокоит.
Я упала в подушки и попыталась унять бешенно бьющееся сердце.
