Вот что, Даша, езжайте к следователю и отдайте перстень. Никто, кроме вас, не сумеет этого сделать. Надеюсь, понимаете, почему?
Я медленно поднялась с табуретки.
– Да. Членам моей семьи не следует знать правду о Людмиле, а посторонний человек нигде не мог найти перстень. Самое логичное объяснение: он упал и закатился под шкаф.
– Рад, что мы друг друга поняли, – без всяких эмоций довершил разговор Николай.
ЭПИЛОГ
Через неделю после моего визита в милицию газета «Треп» напечатала статью под названием «Тайна смерти Людмилы Звонаревой раскрыта.
Всенародную любимицу сгубило антикварное кольцо». Я очень хорошо знала содержание публикации, Артур Пищиков показал мне черновик, написанный им на больничной койке, поэтому никакого удивления, увидав полосу, украшенную фотографиями, я не испытала. Но остальные, включая домашних, пережили настоящий шок. Несколько дней разговору в Ложкине было лишь о Миле и ее перстне, приобретенном в скупке.
– Прямо кино! – восклицала Ирка.
– Нельзя ничего вносить в дом, что раньше принадлежало другому человеку, – дудела Зайка. – Мало ли кто носил вещь до тебя! Только подумайте, отравленная иголка!
– Такие случаи описаны в книгах, – восклицала Маня, тыча всем под нос роскошно иллюстрированный том «История ядов», – вот, почитайте, как придворные друг друга травили.
Впрочем, новость обсуждали не только мы, о ней судачили на тусовках и вечеринках, а кое-кто из дам мгновенно стянул с пальцев и вынул из ушей прабабушкины брюлики, так, на всякий случай, от греха подальше.
Следователь, мужчина с простой фамилией Петров, столь ловко распутавший дело, мигом стал звездой. Он раздавал интервью журналистам и пару раз засветился на телеэкране в разных ток-шоу.
Константина выпустили, он приехал к нам в гости, и мы целый вечер прорыдали, вспоминая Милу. Нина Алексеевна, узнав правду о кончине дочери, заболела и оказалась в клинике. Зять не бросил тещу в беде, он ни разу не напомнил ей о том, как она, воспользовавшись его арестом, выгнала вон Елену Марковну.
Константин оплатил все расходы, и Нина Алексеевна вернулась здоровой домой, в ту самую квартиру, к зятю и его матери. Живут они по-прежнему вместе. Косте, конечно, приходится нелегко, иногда старухи доводят его почти до обморока, но деваться бедняге некуда, с родной мамой развестись нельзя, а очень пожилую тещу Костя жалеет.
