Этой стороной вопроса занимался иной человек. Главное – я жив.
– Но Нина…
– Считает меня умершим.
Владлен вскочил на ноги.
– Коля! Ты зачем такое учудил? Решил удрать от жены? К любовнице? Нет бы просто развестись!
Шнеер снова засмеялся.
– Ты неисправим. Первая мысль, приходящая в голову нашему поэту, всегда о бабах. Помнишь, где я служил?
Владлен кивнул.
– Еще вопросы будут? – вздернул брови Николай.
– Так КГБ давно нет, – прошептал поэт.
Шнеер усмехнулся.
– Может, и так, а может, и иначе. Ладно, времени мало, мне нужна твоя помощь.
Владлен снова обвалился на табуретку, его затрясла крупная дрожь.
– Экий ты псих стал, – укорил лучший друг, – да и выглядишь плохо. Пьешь?
– Нет, давлением мучаюсь, голова болит, – пояснил поэт, приходя потихонечку в себя.
– Ясно, – процедил Николай, – и расплылся весь. Диету соблюдай, занимайся спортом, вот лишний жир и скинешь, нельзя так себя запускать.
– Что делать надо? – залепетал Владлен.
– Ерунду.
– А именно?
– Принести бумаги.
– Какие? – снова заколотился в ознобе поэт.
"
"– Приди в чувство, – встряхнул его Шнеер, – и слушай. В моем кабинете, во втором от окна шкафу…
– Почему сам не возьмешь? – спросил Владлен, когда Шнеер умолк.
Николай постучал согнутым пальцем по лбу.
– Да, действительно, – спохватился Владлен, – но Нина может меня не впустить.
– Постарайся.
– Как?
Шнеер вздохнул.
– Значит, так! Запоминай сценарий, соберешь все актерские задатки, а они у тебя есть, и принимайся за дело.
Владлен замер на табуретке.
Выучив роль, Богоявленский начал проявлять любопытство:
– Скажи, что в папке!
– Бумаги.
– Какие?
– Ерундовые.
– Уж, наверное, не пустяк, коли тебе передо мной открыться пришлось.
– Соображаешь, – кивнул Николай, – ладно, помнишь Никиту Волка?
– Его забудешь! Сволочь, всю жизнь мне сломал.
– Настал черед отомстить ему.
– Как?
– В папочке документы, свидетельствующие о его работе «стукачом».
– Зачем они тебе? – не успокаивался Владлен.
– Надо заставить Никиту кое-что сделать, – протянул Шнеер, – поверь, ему мало не покажется.
Небось считает, все быльем поросло, свидетели умерли, никто «Муху» не помнит.
– Муху?
– Это был псевдоним Волка, – спокойно объяснил Никита, – он донесения так подписывал. Ясно?
– Да.
– Тогда действуй.
– Но…
– Послушай, – равнодушно обронил Шнеер, – я тебе помогал, теперь твой черед. Поверь, я не обратился бы к тебе, но, увы, мой верный помощник умер. Пока еще нового найду, а документы нужны срочно.
